Борисыч

Миха Пюший aka Мичиган. На рычагах Ваня Сэл. Цех запись два ноль два шесть, е! Я уходил, как Мухаммед из бокса, оставив самым Первым там на память бронзу. Я возвращался, как актер, которому не светит Оскар, С благодарностью играя роль тому, кто создал. Капля станет океаном, в ней сила цунами. Как не хватает это знать тем, кто упал, чтобы Вставать и продолжать парить и жарить, А не проситься на носилки каждый раз при виде Ринга жалих. Помню тех, кому кричали: "Хватит!" Молчали те, кого в этот момент мотало на Канате. Кто доказать хотел, что он свободен, Тот не сломался и ушел всего лишь с легким Переломом ребер. Не обделенным духом давал вставать всегда сам Бог. Сил, как ни странно, до конца шли те, кто Зарекался бросить. Можно ведь забыть, какой твой угол в боксе. Борисычу светлая память, мы с тобой все. Спасибо, хоть и поздно. Воспитывал как сына, только потом кикбоксинг. Выйди из зала туда, где не решает вес и Возраст. Что было до, я буду помнить после. Он был суров, но любил как батя. Когда рядом ненавидел, когда не было хотел обнять Его. Достоин вечной памяти. Кто был там, знает, как все было, братик. Мне доводилось видеть тех, кто забывал, в каком углу Он. Не слышал гонга, будто глух. Глаза не видят, сколько показали пальцев, Но готовы дальше драться. Уйдя такой вернется. Дай Бог таким всегда вставать сил. Помню тех, кто сдавался в финале. Тогда внутри у нас что-то умирало в зале. Все стоя хлопали тому, кто полз, не опускал рук. Поломаны кости, но воистину не сломлен дух. Такой точно вернется, взгляд выдал на свой свижун. Такой встает, когда фонтаном кровь рвет мышцы. За слова других нередко было стыдно. Кто мнил себя богом с Олимпа, ну так и Не стал с пола ринга. Иди, не бойся, там адреналин, будет не больно. Всех по-разному он заряжал нас перед каждым боем. Такой подход был, и никто не дрался там за Пояс. Борисычу светлая память, Мы с тобой все. Спасибо, хоть и поздно. Воспитывал как сына, только потом кикбоксинг. Выйди из зала туда, где не решает вес и Возраст. Что было до, я буду помнить после. Он был суров, но любил как батя. Когда рядом ненавидел, когда не было хотел обнять Его. Достоин вечной памяти. Кто был там, знает, как все было, братик.