Телеграф

Зима. Смешение душ. Кровосмешение. Безумен снег, безумен телеграф. Нам предстоит выигрывать сражения, Судьбе в конечном счете проиграв. Смешение душ, кровосмешение, кравоудушье. Разговор не разговор. Стрельба. Я все забыл, а ты все помнишь. Право слово, как здесь писать? Кому? Зачем? Быть может, не судьба. Мне телеграф порою заменяет память, Где дни рождения, имена и даты. Бумажная ленточка. Летят, как бабочки на пламя, где строки, Словно стойкие солдаты. Солдатики мои, вы не судите строго того, Кто вас подвел к стихии стиховой бросил умирать, Не докричавшись Бога на разлинованных полях. Какой по счету мировой? Что до побед, то нам осталось мало. Не то чтобы побед. Ведь все победы на словах. Ты подошла к окну, я помню, и сказала, Что все, что нам осталось, это ветер в головах. Смотреть в окно и говорить запальчиво, О чем неважно, но красиво и умно. И, как бирюльки, ты, рассыпав пальчики по замшевой Руке моей, глядишь в окно, а там все тот Же снег, сто тысяч зим непобедимым идет. Это не сон, а ты спешишь глаза тереть. Вот телеграф и снег. И человек проходит мимо. И школьники. Он и она, Как точка и тире. Безумен телеграф, Безумен снег. Беспамятство не худшая болезнь на свете. Бредет к победам ли усталый человек, Оглянется И позади столетья.