Неудачный дебют

В один прекрасный вечер хозяин вошел в комнатку с Грязными обоями и, потирая руки, Сказал: "Ну-с, Сегодня я возьму с собой тетку И Федора Тимофеевича. А в египетской пирамиде ты, тетка, Заменишь сегодня покойного Иван Иваныча. Черт знает что! Ничего не готово, не выучено. Репетиций было мало. Ой, осрамимся, осрамимся, провалимся. А! Ну, тетка, пойдем". Ничего не понимая и виляя хвостом, Тетка пошла за ним. Через минуту она уже сидела в санях около ног Хозяина и слышала, как он, пожимаясь от холода и Волнения, бормотал: "Осрамимся, Провалимся". Сани остановились около большого странного дома, Похожего на большой опрокинутый супник. Длинный подъезд этого дома с тремя стеклянными Дверями был освящен дюжиной ярких фонарей. Двери со звоном отворялись и, как рты, Глотали людей, которые сновали у подъезда. Людей было много. Часто к подъезду подбегали и лошади, Но собак не было видно. Хозяин взял на руки тетку и сунул ее на Грудь под шубу, где находился уже кот Федор Тимофеевич. Тут было темно и душно, Но тепло. На мгновение вспыхнули две тусклые зеленые искорки. Это открыл глаза кот, обеспокоенный холодными Жесткими лапами соседки. Тетка лизнула его в ухо и, желая усесться возможно Удобнее, беспокойно задвигалась и смяла его под себя Холодными лапами. Кот сипло мяукнул под лапами тетки, Ну а в это время шуба распахнулась. Хозяин сказал: "Гоп!" И Федор Тимофеевич с теткою прыгнули на пол. Они уже были в маленькой комнате. Хозяин, все еще волнуясь и потирая руки, Стал раздеваться. Потом сел на табурет и, глядя в зеркало, Начал выделывать над собой удивительные штуки. Прежде всего, он надел на голову парик с пробором И с двумя вихрами, похожими на рога. Потом густо намазал лицо чем-то белым и сверх белой Краски нарисовал еще брови и усы. Этим затеи его не кончились. Опачкавши лицо и шею, он стал облачаться в какой-то Необыкновенный, ни с чем несообразный костюм, Какого тетка никогда не видала раньше. Представьте вы себе широчайшие панталоны, Сшитые из ситца с крупными цветами, Панталоны, которые застегиваются вплоть до самых Подмышек. Одна панталона сшита из коричневого ситца, Другая из светло-желтого. Утонувший в них хозяин надел еще ситцевую курточку С большим зубчатым воротником и золотой звездой на Спине, разноцветные чулки и зеленые башмаки. У тетки запестрило в глазах и в душе. Какой-то человек во фраке и в белой жилетке заглянул В комнатку и сказал: "Сейчас выход мисс Арабеллы, после нее вы". Хозяин ничего не ответил. Он вытащил из-под стола небольшой чемодан, Сел и стал ждать. По губам и по рукам его было заметно, Что он волновался, и тетка даже слышала, Как дрожало его дыхание. "Мистер Жорж, пожалуйте!" Крикнул кто-то за дверью. "Ну-с, друзья, пора. Федор Тимофеевич, Чемодан. Так, тетка, милая, ну-ка иди сюда. Иди, дай-ка я тебя поцелую. Так, а теперь полезай ты в чемодан. Да сидеть смирно. Держись, дружок. Не подведи, сегодня твой первый дебют. Ну, С Богом. Пошли". А вот и я, а вот и я, А вот и я! Здравствуйте, почтеннейшая публика. Я сейчас только что с вокзала. У меня Издохла бабушка. И оставила Чемодан что-то подозрительно тяжел. Наверное, там зо-о-ло-то И вдруг, вдруг здесь миллион. Сейчас мы откроем и посмотрим. Раз, Два, Три. Алле-оп! Да, да тут не миллион, А дядюшка Федор Тимофеевич и дорогая Тетушка. Милые мои родственнички, чтобы черт вас побрал Тетушка, Тетушка, прошу вас здесь. Так. Так. Ну-с, Сначала мы с вами споем. Ой, Дядька, Да никак это наша Каштанка воет. А? Она. Дядька! Мама! Каштанка, Каштанка! Каштанка и есть. Каштанка. Федьуш, накажи меня Бог Каштанку. Она. Каштанка! Каштанка! постой. Каштанка! Постой! Пош-Тетка вздрогнула и посмотрела туда, Где кричали. Два лица: одно волосатое, Пьяное и ухмыляющееся, другое детское, Краснощекое и испуганное, ударили ее по глазам. Она вдруг что-то вспомнила, упала со стула и Забилась на песке. Потом вскочила и с радостным визгом бросилась к этим Лицам. Она прыгнула через барьер, Потом через чье-то плечо, очутилась в ложе. Чтобы попасть в следующий ярус, нужно было Перескочить высокую стену. Тетка прыгнула, но не допрыгнула и поползла назад по Стене. Затем она переходила с рук на руки, Лизала чьи-то руки и лица, продвигалась все выше и Выше и, наконец, попала на галерку. Спустя полчаса Каштанка шла уже по улице за Людьми, от которых пахло клеем и лаком. Лука Александрович покачивался и инстинктивно, Наученный опытом, старался держаться подальше от Канавы. Ох, грехи наши, грехи. Умрем, в геенне огненной гореть Будем. А ты, Каштанка, недоумение. Что против человека ты все равно что плотник, Что против столяра. Рядом с отцом в отцовском картузе шагал Федюшка. Каштанка глядела им обоим в спины, И ей казалось, что она давно уже идет за Ними и радуется, что жизнь ее не Обрывалась ни на минуту.