Воскресение (радиоспектакль), Чт. 7

Ну что я слышу про тебя? Какие-то чудеса. Vous posez pour un homme? Помогаешь преступникам, Ездишь по тюрьмам, исправляешь. Нет, нет, матан, что вы, я, я не думаю Даже. Ну что ж, это хорошо. Но тут оказывается какая-то романтическая история. Ну-ка, расскажи. А впрочем, помню, помню. Ах, бедная Элен говорила мне что-то тогда, Когда ты у тех старушек жил. Они, кажется, тебя хотели женить на своей Воспитаннице. Так это она? О! Elle est encore jolie. Нет, нет, матан, вот это все кончено. Мне только хотелось помочь ей, потому что, Во-первых, она невинно осуждена. Я в этом виноват, вообще виноват во всей ее Судьбе. Я просто чувствую себя обязанным сделать для нее, Что я могу. Да нет, ну как же, мне Говорили, что ты хочешь жениться на ней. Да, и хотел. Только она этого не хочет. Нууу! Она умнее тебя. Ах, какой ты дурак! И ты бы женился на ней? Непременно. После того, что она была? Тем более. Ведь я же всему виною. Ну, ты просто оболтус. Ужасный оболтус. Но я тебя именно за это люблю, что такой Ужасный оболтус. Merci, матан, merci. А ты знаешь как, это кстати, у Алин Удивительный приют Магдалин. Я была раз, они препротивны, я потом все мылась. Но Алин кореям занята этим. Так мы вот ее твою к ней отдадим. Уж если кто исправит, так это Алин. А, матан, ведь она же, она приговорена в каторгу. Я затем и приехал сюда к вам в Петербург, Чтобы хлопотать об отмене этого решения. Это мое первое дело к вам. Ах, вот как! Ну а где ж это дело об ней? В Сенате. В Сенате? Да, в Сенате. Да мой милый Кузалевушка в Сенате. А! О, впрочем, он в департаменте герольдии. Ну а дальше это бог знает кто. Или немцы ge, fe, de, tol, alphabet, Или разные Ивановы, Семеновы, Никитины, Или Иваненко, Симоненко, Никитенко. Pour vrai. Pour vrai. Des gens de l'autre monde. Ну я скажу мужу. Ах, он их знает, он всяких людей знает. Я ему скажу, а ты ему растолкуй, Потому что он никогда меня не понимает. C'est un parti pris. Все понимают, только он не понимает. Графиня! Князь Дмитрий Иванович? Я узнала бы. Как? Как вы даже помните, как меня зовут? Как же! Мы еще с сестрой в вас влюблены Были. Ого! Как вы переменились. Что ж делать. А вот, кстати, можно ее просить. От ее мужа зависит все, а она это сделает Для меня. Я знаю, графиня Екатерина Ивановна думает, Что я имею влияние на мужа в делах, Но я ничего не могу и не хочу вмешиваться. Но, разумеется, для графини и для вас я готова Отступить от своего правила. Тем более что я уже слышала вашу историю. Я понимаю ваше чувство, и я понимаю ее. Ну, говори еще, что тебе от меня нужно. Вида его-то так. А еще, матан, дело в Петропавловской крепости. Крепости? Да, в крепости. А! Ох, я тебе могу дать записку к барону Кригсмуту. C'est un très brave homme. Il donne dans le spiritisme. Там, что тебе нужно. Надо просить об одной женщине Политической. Она сидит уже давно, Несколько месяцев, но никто, решительно никто не Знает, за что. Ну нет, она-то, Наверное, знает, за что. Они все очень хорошо знают. И им, этим стриженым, поделом. Я не знаю, матан, поделом или нет, но они Страдают. Вы христианка, вы верите Евангелию. Так отчего же вы так безжалостны? Ничего это не мешает. Евангелие Евангелием, а что противно, То противно. Хуже будет, если я буду притворяться, что люблю Нигилистов, а главное, стриженных нигилистов. А их терпеть не могу. За что же вы их терпеть не можете? После первого марта спрашиваешь, За что. Не все же они участницы первого марта. А, все равно. Зачем не в свое дело мешаются? Не женское это дело. Не женское? А вот Мариетт, Мариетт, вы думаете, она все-таки может заниматься Делами? Мариетт? Мариетт. Мариетт Мариетт. А! Это бог знает кто. Халтуркина какая-то, хочет учить всех. Зачем учить? Не учить, а просто хотят помочь народу. А, без них знают, кому надо, кому не надо Помочь. Не очень-то знают. Наш народ все-таки бедствует. Э-э-э, я, я вот сейчас приехал из деревни. Ну разве это надо, чтобы мужики работали из Последних сил и не ели досыта, А чтобы мы, мы жили в страшной роскоши? А ты что же хочешь? Чтобы я работала и ничего не ела? Нет, ну что вы, матан, нет, я, я не Хочу, я не хочу, чтобы вы не кушали. Нет, я хочу только, чтобы мы все работали. Ну и все бы кушали. О, mon cher, vous finirez mal. Отчего? О, ты плохо кончишь. Отчего? Ах, кстати, Вот письмо. Друг мой, поезжай завтра вечером к Алин. У ней будет Кизеветтер. Ты тоже, Марьет. Кизеветтер? Кто такой Кизеветтер? Я не знаю. Кизеветтер? Никогда не слыхал. Вот поезжай, Вот тогда и узнаешь, что такое Кизеветтер. О! Он так говорит, что самые закоренелые преступники Бросаются на колени, плачут, раскаиваются. Вот как. Вот твоя Магдалина послушала, Она бы обратилась. А ты знаешь, я ему рассказала все про тебя, Про твою Магдалину. Он говорит, что очень хороший признак, что Непременно придешь ко Христу. Ах, матан, мне это совсем не интересно. Ну а я тебе говорю интересно. Марьет, ну скажи ему, чтоб он ехал, И сама поезжай. Ой, я, графиня, во-первых, не имею никаких прав Советовать что-либо князю. Во-вторых, я сама не люблю, вы знаете. Да, да, да. Ты все любишь делать по-своему и Навыворот. Ох! Ну, как по-своему? Я верю как баба самая простая. А в три ча--я завтра еду во Французский Театр. Ах, Ах! Ах, друг мой, видел ты эту... Ну, ну, как ее? Режан. О! Режан. Поезжай непременно. Это удивительно. А кого же прежде смотреть, матан, Актрису или вот, э, вашего проповедника? Ну ты, пожалуйста, не лови меня на слова. Я думаю, все-таки прежде проповедника, Уж потом французскую актрису. А то как бы совсем не потерять вкусок проповеди. Нет, я думаю, лучше начать с французского театра, А уж потом покаяться. Может быть, может быть. Вы, пожалуйста, не смейте меня подымать на смех. Проповедник проповедником, а театр театром. Ага. А для того, чтоб спастись совсем, Не надо делать варшим лицо и все плакать. Надо верить, и тогда будет весело. Браво, браво, матан! Вы знаете, вот вы, вы лучше всякого проповедника Проповедуете. Приезжайте завтра ко мне в ложу. Завтра... Боюсь, что завтра мне нельзя будет. Кто там? Ах, знаю. Это прескучный господин, я его лучше там приму, А потом приду к вам. Марьет, напойте его чаем. Что такое? Матан, в чем дело? Ах, он ужасный дурак! Спасибо. спасибо. Велит мне идти на речку полоскать белье и есть Один картофель. Оболтус. Ну благодарю. Чтоб ты все-таки сделал, Что он просит. Да, так я тебе оставлю en blanc все, Что тебе надо для твоей стриженой, А она уж велит мужу. Только ты, пожалуйста, не думай, что я злая. Они все препротивные, твои эти протеже, Но je ne leur veux pas de mal. Бог с ними. Ох, Марьет! Il est impayable. Дурак. Ну обол, ну я оболтус. Ну Хотите чаю? Merci. Merci bien. Ох, неужели так ужасно больно бывает Думать, что люди, мнением которых я дорожу, Смешивают меня с тем положением, В котором я нахожусь? Ну, вы, конечно, думаете, что я не понимаю вас И всего, что в вас происходит. То, что вы сделали, это известно всем. C'est le secret de Polichinelle. Ох, я восхищаюсь этим и одобряю вас. Право, нечем восхищаться. Я так мало еще сделал. Но это все равно. Я понимаю ваши чувства, и я понимаю ее. Ну хорошо, хорошо, я не буду говорить об этом. Но я понимаю еще и то, что вы, Увидев все страдания, весь ужас того, Что делается в тюрьмах, Вы, конечно, хотите помочь страдающим. Страдающим так ужасно, так ужасно от людей, От равнодушия, от жестокости. Я понимаю. За это можно отдать жизнь. И я бы отдала. Но У всякого своя судьба. А разве вы не довольны своей судьбой? Я? Я должна быть довольна. И я довольна. Но есть червяк, который просыпается. Ему не надо давать засыпать. Надо верить этому голосу. Вы подумайте о страдающих, о несчастных, О несправедливости власти, о бедности нашего народа. Ведь наш народ, он же вымирает. Он привык к своему вымиранию. Ну скажите мне, ну, ну разве это не ужасно? Да, да, вы просто читаете мои мысли. Ну продолжайте, продолжайте. Правительство наше обкрадывает народ. Я заметила. Мы, землевладельцы, Мы обокрали его уже давно, отняв у него землю, Которая должна быть общим достоянием. А вот потом, когда он с этой краденой земли Соберет сучья на топку своей печи, Так мы его сажаем в тюрьму, и мы его Хотим уверить, что он вор. Какая в этом большая правда! Как я вас понимаю. Не правда ли? Они говорили обо всем этом, но глаза Их, смотревшие друг на друга, под шумок разговора Спрашивали друг друга: "А ты, ты можешь любить Меня?" И отвечали друг другу: "Да, Могу, Могу, могу, могу. Ох, еще как могу". Он знал, что она лгунья, лгунья, Что ей никакого дела нет до бедности народа, Его страданий. Он знал, что она продолжает жить с Мужем, который всю карьеру свою сделал на слезах, На жизнях сотен замученных в тюрьмах людей. Он знал, что она лгунья, но он Любовался ею, а это волновало ее. Да, Половое чувство принимало самые неожиданные, Самые радужные формы и влекло их друг к другу. Ах, как жаль, что мне нужно уезжать уже. Но знайте и верьте, что для Вас я готова служить всем, чем смогу. И знаете, что? Приезжайте завтра в ложу непременно, Хотя бы на минуту. Мне нужно с вами поговорить об одной очень важной Вещи. Ах, когда я вас увижу опять? Ну, Мне пора. Ну скажите, что придете. Обещаю. Обещаю. Приду. Приехав в Москву, Нехлюдов первым делом поехал в Тюремную больницу. Несмотря на то, что он ехал объявить Катюше Печальные известия, ему было в одно и то же Время и тревожно, и радостно. Смотритель тюрьмы узнал Нехлюдова и сейчас же Обратился к нему. Маслову! Да, да. Да, Маслову. Масловой в больнице нет. Нет? А где же она? Опять в замке. Отчего же ее перевели? Да ведь это что за народ, князь? Шашни завела с фельдшером. Старший врач и отправил. Ну сейчас вызову. Это известие ошеломило его. Он задумался: связан ли я теперь с ней? Не освобождает ли наконец меня от нее такой Поступок? Здрасте, Дмитрий Иванович. Здравствуйте. Я... Я привез вам дурное известие. В Сенате отказали. Я так и знала. Ну, вы все-таки не отчаивайтесь. Прошение на высочайшее имя может выйти. Я, я надеюсь, что-Я не об этом. А что? Вы, верно, сейчас были в больнице, Вам там сказали про меня. Ну так Но я, я, Дмитрий Иванович-Ну так Что же? Тут ни при чем. Это, это ваше дело. Вы-Это ваше-Вы вот подпишите, пожалуйста, прошение На высочайшее имя. Слушайте. Пожалуйста, пожалуйста, прошу Вас. Здесь писать? Да, да. Имя, отчество, фамилию и так далее. Что бы ни вышло и что бы ни было, Ничто не изменит моего решения. Что я вам сказал, То я сделаю. И куда бы вас ни послали, я буду с Вами. Нет, Нет, это вы напрасно. Вы вспомните, что вам нужно в дорогу. Кажется, ничего особенного. Благодарствуйте. А между тем эти шашни с фельдшером заключались Только в том, что Катюша, отбиваясь от назойливых Приставаний потного угреватого фельдшера, С такой силой оттолкнула его, что тот ткнулся Головой об полку. С полки свалились какие-то склянки, Разбились. На этот шум вошел старший доктор. "Ох, матушка, ты и тут у меня шашни завела". И, не разобравши дела, велел привести Катюшу обратно В камеру. Нехлюдов не понимал, Что для Катюши теперь даже мысль о каких бы То ни было отношениях с мужчинами была отвратительна И оскорбительна. То, что он не верил ей, сейчас Мучило, мучило ее даже больше, Чем принесенное им известие о том, Что каторга ее решена окончательно. Он не понимал, что она опять его Любит, любит, давно любит все той же любовью, Какой любила его все эти десять лет с первого Дня их встречи, вот с того первого Поцелуя за кустами сирени.