Дистанция

Вечер день этот задушил, и воздух стал свежей. Я все ищу сестру своей души, заглядывая в окна Первых этажей. Видел силуэт, залитый светом там. Завороженный встал и дышал едва. И мысль: "Нет, это не она" обожгла холодом Рождества. Теперь слышу, как где-то болеет мой друг. Но больше смысла, когда недуг. Он снова выйдет один в густой туман слушать, Как стонут столетние дома, пуская дым, Чтобы кружился в танце. Бред отпустит на незнакомой станции, А там и январь придет белыми хлопьями. Заведи собаку, растопи камин. Вечер день этот задушил, и воздух стал свежей. Я все ищу сестру своей души, заглядывая в окна Первых этажей. Видел силуэт, залитый светом там. Завороженный встал и дышал едва. И мысль: "Нет, это не она" обожгла холодом Рождества. Двадцать ноль два ноль четыре, Как черно-белый снимок. И лишь за это я могу любить зиму. Она и тот же подросток такие беспечные, Взявшись за руки, уходят в вечное. Спасибо за то, что научила грустить. Прости за то, что отпустил. Через годы это растопит лед, а ты улыбайся, Тебе так идет. Вечер день этот задушил, и воздух стал свежей. Я все ищу сестру своей души, заглядывая в окна Первых этажей. Видел силуэт, залитый светом там. Завороженный встал и дышал едва. И мысль: "Нет, это не она" обожгла холодом Рождества. Мне все нужно бежать, Ведь это побег от всех. Просто подумать о себе. Отмеряю окурками расстояние. Шел дождь, пока я здесь, пусть не перестанет. Запах сырого дерева, вода, озон. Листая мокрые страницы, чувствую кожей эту дистанцию Длиной в горизонт. Гори сон и все, что гложет. Этот город молчит, город заледенел. Поэт осунулся и побледнел. Сколько не спал, я уже дышал в руку и Кашлял, искал тучи и ресницы. Пахнут ромашкой. Кто-то сзади закрыл руками глаза. Это точно она и лишь осталось сказать: "Я люблю тебя. Я тебя люблю".