Май

Знаешь ли, где бы ни был я, моя жизнь Прославляет фешенебельной. Они говорят, когда время тает, Что моя радость наигранная такая. По улицам дождь шуршит старым винилом. И так меня манила эта тихая сила. Луч солнца последние тени раскорочил. Я чаще стал писать по утрам, нежели ночью. Я собирал оттенки асфальтового блеска. Жаль, но ими мне поделиться не с кем. А она сейчас у окна стоит где-то, Вспоминая наши дожди и наше лето. Много долгих ночей бредил, боясь бреда, Но ее не предавал. Я лишь ей был предан. Губы шепчут неустанно вновь и вновь: "Да святится имя твое любовь". С рассвета до света фонарей несу это и собираю Воедино и коплю, чтоб были нужные слова перед Ответом на вопрос насколько сильно я ее люблю. Рассвета до света фонарей несу это и собираю воедино И коплю, чтоб были нужные слова перед ответом на Вопрос насколько сильно я ее люблю. Наш вишневый сад не померкнет на расстоянии или Через время, через ожидание. Пронеси это светлое через самую злую зиму. И помни, мне тоже трудно одному, Одному в толпе одиноким. В вынужденном одиночестве рождались эти строки. Пусть кто-то говорит, что этот мир плох. Я скажу: "Да святится имя твое, Бог". Я видел безнадежных в степях отчаяния, Но оттуда выбрался я и не случайно где-то в Районе нагрудного кармана память о ней так сильна и Постоянна. Важно, когда цинично время тратим мы. Если есть дар, чтоб не обернулся проклятием, Я верю, что в самую обычную ночь у окна Стоя, тебе вдруг почудится, что я, Как прежде, по мокрому асфальту к тебе бегу. И эта встреча будет. Ты не переживай. А в ночь, когда улицы тонут в снегу, Пусть тебе снится в черемухе май. С рассвета до света фонарей несу это и собираю Воедино и коплю, чтоб были нужные слова перед Ответом на вопрос насколько сильно я ее люблю. Рассвета до света фонарей несу это и собираю воедино И коплю, чтоб были нужные слова перед ответом на Вопрос насколько сильно я ее люблю.