Борис Годунов, Act II: "Речитатив и ария Бориса"

Достиг я высшей Власти. Шестую скорбь я царствую Спокойно, Но счастья нет Моей Измученной Душе. Напрасно мне кудесники Сулят дни долгие, дни Власти Бессмертечной. Ни жизнь, ни власть, ни славы Обольщенья, ни крики Толпы меня Веселят. В семье своей я мнил Найти отраду, Готовил дочери веселый Брачный пир, Моей царевне Голубе Чистой. Как буря, смерть Уносит жениха. Тяжка Тесница грозного Судьи, Ужасен приговор душе Преступаной, а Креслица мои мрак Непроглядный, Хотя б мелькнул бы луч Отрады. И скорбью сердце полно, Тоскует, томится дух Усталый. Такой-то трепет тайный все ждет Чего-то. Молитвой цепкой Угодникам Божиим я мнил Заглушить души Страданья. Величе и блеске власти, Весь поличной, Просил, Владыка, у Них я слез, просил мне Утешенье. А там донос, Бояр громовы, то зень Литвы и тайные Подкопы, глад и мор, и глушь, Разоренье, словно тихий смерч, Текут в очумленный, голодная, Бедная станет Русь. И в лютом горе, Ниспосланном Богом, за Тяжкий мой грех в Испытанье, Виной всех, кто меня Наряжают, клянут во плач и Гнев имя Бориса. И даже сон бежит, И в сумраке ночи дитя отрава Мленная встает. Очи пылают, стиснув ручонки, молит пощады. И не было пощады. Страшная рана зияет. Слышится крик его предсмертный. О, Господи, Боже мой!