Граф Александр Бенкендорф Юбилей Андрея Дементьева

У нас важный гость. Разрешите мне представить почетного гостя, Главного управляющего третьего отделения канцелярии Его Императорского Величества граф Александр Христофорович Бенкендорф. Граф. Please. В отличие От предыдущего выступающего, Меня в лицо не знают. За советское время много небылиц Было сказано обо мне. Бенкендорф душитель свободы, Чуть ли не тайный убийца Александра Сергеевича Пушкина. Я хочу вам Сказать, что мы очень дружили. Я был всего-навсего промежуточным звеном Между поэтом и государем императором. И то, что стихотворение Александра Сергеевича, Которое я держу в руках, Не увидело свет, То это не моя инициатива, это резолюция императора Николая Павловича не печатать. Только сегодня я понимаю всю мудрость Императора. Просто тогда еще не пришло время. Потом судьба этого стихотворения была трагична. Оно оказалось за рубежом и гуляло по городам и Странам, пока, наконец, Россия не решила возвращать Культурные ценности. И вот один истинный патриот России, Человек тоже с немецкой фамилией Вексельберг, Решил вернуть неопубликованное стихотворение Александра Сергеевича Пушкина. Он хотел его выкупить, Но денег у него хватило только на яйца Фаберже. Поэтому я решил: Пусть у Вексельберга будут яйца, А неизвестное стихотворение Пушкина вернется в Россию. Эпиграф. Дементьев Больше, чем поэт. Сегодня вы в Кремлевском зале, вас все поют. Вы всем писали. Не отпирайтесь. Смысла нет. Сижу в деревне. В окна дует. Ложится иней на бурьян. Зима. Крестьянин Торжествует. Не понимаю я крестьян. С чего бы за ногу их мать Им по зиме торжествовать? Другое дело мы, пииты. Зима для нас сплошной Парнас. Мелькают дамы возле нас, бокалы пенные налиты. Киркоров с Басковым поют. Все Пугачеву с Максом ждут. Тусовка! Сколько в этом звуке Для сердца русского слилось? Не раз вам вместе довелось откалывать такие штуки, Что даже Ксения Собчак При всех краснела как очаг. Но я отвлекся, друг Андрюша. В деревне очень скучно жить. Вчера на снег Просыпал груши. Хотелось песенку сложить С припевом "Груша на снегу". Но я, Как ты, ведь не смогу. Я чту высоко ум твой галльский, И бедра, И большую грудь. Ой, перепутал я чуть-чуть. Сейчас пишу не для Рубальской. Я с божьей помощью на днях ее У-узрел. Какой размах! Но мы, Андрюш, с тобою тоже рвануть способны в Облака два голубка, Два ястребка. Нет, больше все же мы похожи на двух прекрасных Лебедей. Ты напиши про нас, Андрей, Как над землею мы кружили, Где Розенбаум уток влет Который год все бьет и бьет. Так мать с отцом его учили. Он в одного из нас попал. Андрюша, Допиши финал. Я мог бы сам, но нынче плох. И ты Поймешь меня, Андрюшка. С утра Приперлась няня с кружкой. Короче, мне не до стихов, Но няню я боготворю И сборник Резника дарю. А за тебя готов ведро принять и все дела Забросить. Даешь дементьевскую осень! Прими из рук моих перо. Тебя прочтут тунгус, Бурят и Абрамович чукчей брат. Всяк средь отечественных осин восславит Божий дар Андрюшкин. Засим прощаюсь. Саша Пушкин, Поклонник твой И сукин сын. Постскриптум. Андрей, Покуда Русь поет, К тебе тропа не зарастет.