Ивиковы журавли

Снега просит душа, только снега, Будто с родины ком земли. В придорожном осколке неба кружат ивековы журавли. Кружат ивековы следопыты над распаханной гнилью Полей. И стучат в облаках копыта черных ивековых Журавлей. Снега просит душа, только снега, Чтоб покойно всегда, навек. Инфантильный чудак Онегин смотрит с грустью в Двадцатый век. На балтийские серые лужи, на скелеты стальных Кораблей. Смотрит в небо, а в небе кружит стая Ивековых журавлей. Снега просит душа на просторы Руси, На петлицы солдат, на погоны с святым майором, На архангельский чинный смрад, На церквей оловянные срубы, где Господь так страшно Высок. На мои деревянные губы, На просоленный болью висок, на обугленные села, На расхристанные города. Ну а в небе такие веселые летят вороны в Никуда. Только выше, у самого солнца, Еще жуче и веселей изумленное сердце бьется черных Ивековых журавлей. Снега просит душа, только снега, Будто с родины ком земли. В придорожном осколке неба кружат ивековы журавли. Никуда нам от них не деться, чтоб не слышать Их голоса, чтоб не били в самое сердце их Гомеровские глаза. Под печальное это пение затеряться бы да умереть. Им не думается это спасенье, даже если зовется Смерть. По столетьям, как по ступеням, Бегут реки, по ним корабли. И смеется Онегин: "Что смерть нам, Если в небе Летят Журавли?"