Сказка о царе Берендее, о сыне его Иване-царевиче, о хитростях Кощея Бессмертного и о премудрости Марьи-царевны, Кощеевой дочери: Жил-был Царь Берендей

Жил-был царь Берендей, до колен борода. Уж три года был он женат и жил в Согласьи с женою, но все им Бог детей не Давал. И было царю то прискорбно. Нужно случилось царю осмотреть свое государство. Он простился с царицей и восемь месяцев ровно пробыл В отлучке. Девятый был месяц в исходе, Когда он к царской столице своей подъезжая, На поле чистом в знойный день отдохнуть рассудил. Разбили палатку. Душно стало царю под палаткой и смерть захотелось Выпить студеной воды, но поле было безводно. Как быть? Что делать? А плохо приходит. Вот он решился сам объехать все поле. Авось попадется на счастье где-нибудь ключ. Поехал И видит колодезь. Поспешно спрынув с коня, заглянул он в него. Он полон водою вплоть до самых краев. Золотой на поверхности ковшик плавает. Царь Берендей поспешно за ковшик. Не тут-то было. Ковшик прочь от руки. За янтарную ручку царь с нетерпеньем то правой Рукою, то левой хватает ковшик, Но ручка проворно, виляя и вправо, И влево, только что дразнит царя и никак не Дается. Что за причина? Вот он, выждавши время, чтоб ковшик стал на место, Хвать его разом справа и слева. Как бы не так! Из рук ускользнувши, как рыбка, Нырнул он прямо на дно колодца и снова потом На поверхность выплыл, как будто ни в чем не Бывал. "Постой же, подумал царь Берендей, Я напьюсь без тебя". И недолго сбираясь, жадно прильнул он губами к воде И струю ключевую начал тянуть, Не заботясь о том, что в воде утонула вся Его борода. Напившися вдоволь, поднять он голову хочет, Ан нет, погоди, не пускают. И кто-то царскую бороду держит. Упершись в ограду колодца, силится он оторваться, Трясет, вертит головою. Держат его, да и только. "Кто там? Пустите!" Кричит он. Нет ответа. Лишь страшная смотрит со дна Образина. Два огромные глаза горят, как два изумруда. Рот, разинутый чудным смехом, смеется. Два ряда крупных жемчужин светятся в нем, И язык, меж зубами выставив, дразнит Царя. А в бороду впутались крепко вместо пальцев Клешни. И вот, наконец, сиповатый голос сказал из воды: "Не трудися, царь, понапрасну, Я тебя не пущу. Если же хочешь на волю, дай мне то, Что есть у тебя И чего ты не знаешь". Царь подумал: "Чего ж я не знаю? Я, кажется, знаю все". И он отвечал образине: "Изволь, Я согласен". "Ладно. Опять сиповатый послышался голос. Смотри же, слово сдержи, чтоб себе Не нажить ни попрека, ни худа". С этим словом исчезли клешни, образина Пропала. Честную выручив бороду, Царь отряхнулся, как гоголь, всех придворных Обрызгал, и все царю поклонились. Сев на коня, он поехал, и долго ли, Мало ли ехал, только уж вот он близко столицы. Навстречу толпами сыплет народ, И пушки палят, и на всех колокольнях звон. И царь подъезжает к своим златоверхим палатам. Там царица стоит на крыльце и ждет. И с царицей рядом первый министр. На руках он своих парчовую держит подушку, На ней же младенец прекрасный, Как светлый месяц, в пеленках копышится.