Сказка о царе Берендее, о сыне его Иване-царевиче, о хитростях Кощея Бессмертного и о премудрости Марьи-царевны, Кощеевой дочери: Виден дворец Кощея Бессмертного

Видят дворец Кощея Бессмертного. Высечен был он весь из карбункула камня и ярче Небесного солнца все под землей освещал. Иван-царевич отважно входит. Кощей сидит на престоле в светлой короне, Блещут глаза, как два изумруда, Руки с клешнями. Только завидел его вдалеке, тотчас на колени стал Иван-царевич. Кощей же затопал. Сверкнуло страшно в зеленых глазах, И так закричал он, что своды царства Подземного дрогнули. Слово Марьи-царевны вспомнив, пополз на карачках Иван-царевич к престолу. Царь шумит, а царевич ползет да ползет. Напоследок стало царю и смешно. "Добро ты, проказник, сказал он, Если тебе удалось меня рассмешить, То с тобою ссоры теперь заводить я не Стану. Милости просим к нам в Подземельное царство. Но знай, за твое ослушание должен ты нам Отслужить две службы. Сочтемся мы завтра. Нынче уж поздно. Поди!" Тут два придворных проворно под руки взяли Ивана-царевича, очень учтиво с ним пошли в покой, Отведенный ему, отворили дверь, Поклонились царевичу в пояс, ушли, И остался там он один. Беззаботно он лег на постелю и скоро сном Глубоким заснул. На другой день рано поутру царь Кощей к Себе Ивана-царевича кликнул. "Ну, Иван-царевич, сказал он, теперь мы Посмотрим, что ты искусен ты делать. Изволь, например, нам построить нынешней ночью Дворец, чтоб кровля была золотая, Стены из мрамора, окна хрустальные, Вкруг регулярный сад и в саду пруды с Карасями. Если построишь этот дворец, то нашу царскую Милость заслужишь. Если же нет, то прошу не пенять, Головы не удержишь". "Ах ты, Кощей Окаянный, Иван-царевич подумал, Вот что затеял. Смотри, пожалуй". С тяжелой кручиной он возвратился к себе и сидит, Пригорюнясь. Уж вечер. Вот блестящая пчелка к его подлетела окошку, Бьется об стекла, и слышит он голос: "Впусти!" Отворил он дверку окошка, пчелка влетела и вдруг Обернулась Марьей-царевной. "Здравствуй, Иван-царевич! О чем ты так призадумался?" "Нехотя будешь задумчив, сказал он. Батюшка твой до моей головы добирается". "Что же сделать решился ты?" "Что? Ничего. Пускай ему снимут голову. Двух смертей не видать, одной не минуешь". "Нет, мой милый Иван-царевич, не должно терять нам Бодрости. То ли беда, беда впереди. Не печалься. Утро вечера, знаешь ты сам, Мудренее. Ложися спать, а завтра пораньше встань, Уж дворец твой построен будет. Ты ж только ходи с молотком да постукивай в Стену".