Оземь

Кто же придёт на кладбище, выросшее между нами, Дабы почтить наш траур? Никто и не нужен, верно, кроме нетрезвых вандалов, Криков, веселья и скверны. Пусть вытопчут напрочь память, всё сделают Обыкновенным. Горе не горе, к чёрту! Боли любой не хватит. Некому рассказать, раскаиваться ничтожно. Мы не виноваты в том, что судья и присяжные Глухи. Мы сами за всё заплатим Этой алчной старухе. И я всё дальше от берега бегу во время Отлива, чтобы наверняка Не получилось вернуться. Я был и остался трусом. Всё жду, пока твои слёзы выпадут пьяным ливнем, Чтобы в них захлебнуться. Со злости вычёркиваю имена, побитый скулю безутешно, Но меня обнимают нежно вера, любовь, Надежда. Вою, ищу прощения, жажду возмездия, Казни, но ещё громче праздник жизни, Разваливающейся на части. Со злости вычёркиваю имена, лаю, Скулю безутешно, но меня обнимают нежно вера, Любовь, надежда. Вою, ищу прощения, жажду возмездия, Казни, но ещё громче праздник жизни, Разваливающейся на части. Побитый скулю безутешно, но меня обнимают нежно Вера, любовь, надежда. Вою, ищу прощения, жажду возмездия, Казни, но ещё громче праздник жизни, Разваливающейся на части.