Хандра E

В окно веет тоскливым запахом осени. Запах одиноких сосен, горечь в голосе. В осеннем образе эпилепсия цвета. Рвем волосы, пуская перегар по ветру. Сходим с ума, грызем нервно ногти. И эта мерзлота в комнате как в гроте, Как гвозди в плоть мне, как тернии к вискам. Хандра, тоска тискают в тисках. Желтый лист, унылый свист метели. Я рисую солнце на окне пастелью. В моей келье ты не почувствуешь тепла. В этом доме, как и во мне, дуют ветра. Под левые ребра мне бьет одиночество. Хочется вопить и выпить яду хочется. Бессонница лепит мне мешки под глазами, Ночами кровать заливая слезами. Осень, смотри, как асфальт покрыла медью. Не береди мне раны, я ведь ненавижу это. Я ненавижу ветер, что теребит мне душу. Тебе огонь нужен? Он и так уже разбужен. Это то ли сужелц, то ли серозней, То ли судорожный бой по расстроенной струне. Блеклость, скажи, куда девались строки о том, Что я не буду больше одиноким? Эти красивые пары в эти славные вечера умиляют меня, А я все один, как дурак. Влюбляюсь так часто, и это мне приносит боль. И уже как Гринберг в каждой шлюхе вижу Ассоль. Остался один в концертном зале театра с начала Августа и до самого конца марта. Желтые листья падают на асфальт, покрытый льдом. Ждем, когда набухнут почки, но это будет потом, Когда сука хандра грызет меня изнутри. Я умираю под твоим окном. Хочешь, посмотри. А что у вас, пацаны, в песнях все так Мрачно? Может быть, веселенькое что-нибудь, Ну ты, бля, озадачен. Когда хочется летать, окрылев нет. Когда зима и вокруг черный снег. Когда в соседнем доме уже кто-то повесился. Прокрутите эту зиму, и мы покуролесимся. А пока курю, мечтаю, пишу стихи странные, Общаюсь с Достоевским, с Бетховеном и Левитаном. Не вижу солнца из-за дымовой завесы и каждую зиму, Зиму эту я пишу эссе. И все же лучше пусть эти даже не лучшие Чувства ожидая блеска вешнего дарить искусству, А то нероден час, когда в безысходность кану. Ведь с приближением зимы даже листья вянут.