И опять они поехали, куда глаза глядят

И опять они поехали, куда глаза глядят, По обычаю странствующих рыцарей. Санчо, Я сегодня счастлив. Я держу в руках знаменитый шлем Мамбрина. В этом шлеме мне не будут страшны никакие удары. Вот жалко, что у него не хватает забрала. И строго говоря, ведь это же только, Это только полшлема. Чему ты смеешься? Чему смеешься? Ей-богу, Ей-богу, с позволения вашей милости, Этот шлем как две капли воды похож на бритвенный Таз. Слушайте, братец Санчо, я сейчас Рукояткой этого меча излуплю вас так, Что даже ваш осел не узнает своего хозяина. Молчу, молчу, ваша милость, пусть это будет шлем Самого Мар-Мар-Маркамбрина, если так угодно. Ну, а теперь, теперь надо спешить. Надо спешить, Санчо. Помни, что всякое наше промедление грех перед Человечеством. Ты подумай, подумай, Сколько оскорбленных ждут отмщения, Сколько обездоленных ищут защиты, Сколько угнетенных взывают о нашей помощи. Смотрите, смотрите, Какое облако пыли поднялось по дороге. Ха! Ветер гонит его прямо на нас. Это облако, друг мой, без сомнения скрывает Огромнейшее войско, направляющееся в нашу сторону. Ой-ой-ой-ой. Да, если уж на то пошло, то целых два Войска. Ведь с другой стороны несется точно такое же Облако. Ты прав, Санчо, ты прав. Сердце готово выпрыгнуть из груди, Так жажду я броситься в это приключение. Сеньор, сеньор, но если это и вправду два, Два враждебных войска, то при чем же мы здесь? Наш, наш долг помогать угнетенным и слабым. Мы должны поддержать ту сторону, которая будет Больше нуждаться в помощи. Но сеньор, там ведь целая армия, а нас всего Два человека, чтоб не сказать полтора. Я один стою сотни. Ты знаешь, Санчо, знаешь, Армии, идущей нам навстречу, предводительствует Доблестный император Алифан Фарон. Этот рыцарь одет с ног до головы в змеиную Кожу, а в руках у него вместо щита дверь, Принадлежащая еще, как говорят, храму, Разрушенному некогда Самсоном. Бедняга. Чего ради он таскает на себе такую тяжесть? А впереди второго войска скачет знаменитый Каракульямбро. А из-за чего воюют эти два сеньора? Пылкий Алифан Фарон влюбился в сестру Каракульямбро, Прекраснейшую девушку, а жестокосердый брат не хочет Выдать ее замуж. Тогда Алифан Фарон поклялся ему отомстить. Отвалилась моя борода. Нам-то какое дело до всего этого? Помолчи, Санчо, помолчи. Ты ничего не понимаешь. И потом, и потом куда к черту запропастились все Эти короли и рыцари, о которых толкует ваша милость? Как? Я, я, по крайней мере, ни одного из Них не вижу. Как ты не слышишь ржание коней? Ты не слышишь барабанного боя, Звука военных рожков? Ничего такого я не слышу, кроме овечьего блеяния. И это была сущая правда, сеньоры, Потому что по дороге в облаках пыли двигалось не Войско, а огромное стадо баранов да овец. Но ведь Дон Кихоту отовсюду мерещились рыцари, Великаны. Недолго думая, он ударил Росинанта шпорами И, врезавшись самую гущу овец, Принялся разить их направо и налево, словно самых Заклятых врагов. Надо было видеть эту картину, сеньоры, Как копье нашего рыцаря мелькало то здесь, то там. Овцы шарахались, блеяли, падали. Пастухи, опомнившись, набросились на дон Кихота. Раз! Изрядный булыжник угодил ему в бок. Два! Большим кругляком у него вышибло несколько Зубов. Три! Несчастный рыцарь вместе с конем рухнул на Землю. А Санчо давно уже лежал в дорожной пыли, Искалеченный овечьими дубинками. Потом пастухи припустили сбежать, Решив, что оба их противника убиты. Но они были живы. Первым очнулся Санчо. Ох, Ох. Сеньор, Дон Кихот. Ох. Вы слышите меня? Санчо, друг мой. Ох, это, Это ты? Ну, Ну не прав ли я был, сеньор Дон Кихот? Ведь я же говорил вам, что это всего-навсего стадо Баранов. Ой, Постой, я тебе объясню все. О-о-о. О, опять, опять злой волшебник, Завидуя моей славе, о-о-о. Злой волшебник превратил всех рыцарей В баранов. Садись на своего серого и поезжай за Ними потихоньку. Ты, ты увидишь, увидишь, что постепенно все они Примут свой настоящий облик. О. Тогда, тогда ты, ты приблизишься к гордому Алифан Фарону и передашь ему. Нет, нет, нет, нет, уж увольте, Ваша милость. С меня довольно и того, что у меня все Бока отб-отбиты. О.