Пассат

Не осталось ничего, ничего, ничего, вы понимаете? Ни политики, ни религии, ничего, за что можно было Бы ухватиться. Так вот, когда нет больше ничего, Что остается? Что остается? Вкус молока в детстве это не мысли. Так горят сухие осенние листья, Когда время крутит колесо наоборот. Я люблю это, как люди любят полет. Полумрак подъезда, твои плечи, Свежесть, миг в образ на века, веки размежив. Большие капли воды сбивают почки вербы. Это не дождь, это дыхание черного неба. И пусть память летит со скоростью ветра Металлической стружкой в душу поэта. Зимой у камина попробуй вспомнить вслух, Как пахнет мокрый асфальт или июньский пух. Записки неврастеника останутся нишей эпилепсии Мандариновых вспышек. Помни это, как сильные руки отца, До тех пор, пока мы не вольемся в пассат. Почему именно тебе, именно тебе? Мне нечего сказать, ответь. Мне так нравится выглядеть беспечным, Но именно тебе мне сказать нечего. Почему именно тебе, именно тебе? Мне нечего сказать, ответь. Мне так нравится выглядеть беспечным, Но именно тебе мне сказать нечего. Я щупаю годы, словно речной ил, Вспоминая запахи женщин, которых любил. Ностальгия самый нерасторопный лакей. И вновь вкус черной вишни на языке. Пиши, Штольц, о чем мы мечтали, О задач пересмешник, но чужими устами. Грифель ломается, когда не видит свет, И это не робость, а божественный бред. Если в словах нет пульса за многоточье, Это лишний груз тем, кто уходит в ночь. Остановись, не пора и не хотел. Одна ночь, один пожар из двух тел. О чем говорит лик луны тебе, мон шар, Когда рушится мир, бери пример. Проживем вещий сон и вольемся в пассат в одно Мгновение до конца. Почему именно тебе, именно тебе? Мне нечего сказать, ответь. Мне так нравится выглядеть беспечным, Но именно тебе мне сказать нечего. Почему именно тебе, именно тебе? Мне нечего сказать, ответь. Мне так нравится выглядеть беспечным, Но именно тебе мне сказать нечего. Это не дождь, это дыхание черного неба.