Великий инквизитор, Часть 8

Мы и взяли меч кесаря, а взяв его, Конечно, отвергли тебя и пошли за ним. О, пройдут еще века бесчинства свободного ума, Их науки и антропофагии, потому что, Начав возводить свою Вавилонскую башню без нас, Они кончат антропофагией. Но тогда-то и приползет к нам зверь и будет Лизать ноги наши и обрызгает их кровавыми слезами из Глаз своих. И мы сядем на зверя и воздвигнем чашу, И на ней будет написано: "Тайна". Но тогда лишь и тогда наступит для людей царство Покоя и счастья. Ты гордишься своими избранниками, но у тебя лишь Избранники, а мы успокоим всех. Да и так ли еще? Сколь многие из этих Избранников, из могучих, которые могли бы стать Избранниками, устали, наконец, Ожидая тебя, и понесли, и еще понесут силы духа Своего и жар сердца своего на иную ниву и Кончат тем, что на тебя же и воздвигнут свободное Знамя свое. Но ты сам воздвиг это знамя. У нас же все будут счастливы и не будут Более ни бунтовать, ни истреблять друг друга, Как в свободе, в твоей повсеместно. О, мы убедим их, что они тогда только и Станут свободными, когда откажутся от свободы своей Для нас и нам покорятся. И что же, правы мы будем или солжем? Они сами убедятся, что правы, ибо вспомнят, До каких ужасов рабства и смятения доводила их Свобода твоя. Свобода, свободный ум и наука заведут их в такие Дебри и поставят пред такими чудами и неразрешимыми Тайнами, что одни из них, непокорные, Свирепые, истребят себя самих, Другие, непокорные, но малосильные, Истребят друг друга, а третьи, Оставшиеся слабосильные и несчастные, Приползут к ногам нашим и возопиют к нам: "Да, вы были правы, вы одни владели тайной его, И мы возвращаемся к вам. Спасите нас от себя самих!" Получая от нас хлебы, они ясно будут видеть, Что мы их же хлебы, их же руками добытые, Берем у них, чтобы им же раздать без всякого Чуда, увидят, что не обратили мы камней в хлебы, Но воистину более чем самому хлебу рады они будут Тому, что получают его из рук наших, Ибо слишком будут помнить, что прежде без нас самые Хлебы, добытые ими, обращались в руках их лишь в Камни. А когда они воротились к нам, То самые камни обратились в руках их в хлебы. Слишком, слишком оценят они, что значит раз навсегда Подчиниться. И пока люди не поймут сего, Они будут несчастны. Кто более всего способствовал этому непониманию? Скажи, кто раздробил стадо и рассыпал его по путям Неведомым? Но стадо вновь соберется и вновь Покорится, и уже раз навсегда. Тогда мы дадим им тихое, смиренное счастье, Счастье слабосильных существ, какими они и созданы. О, мы убедим их, наконец, не гордиться, Ибо ты вознес их и тем научил гордиться. Докажем им, что они слабосильны, Что они только жалкие дети, но что детское счастье Слаще всякого. Они станут робкие и станут смотреть на нас и Прижиматься к нам в страхе, как птенцы к наседке. Они будут дивиться и ужасаться на нас и гордиться Тем, что мы так могучи и так умны, Что могли усмирить такое буйное тысячемиллионное Стадо. Они будут расслабленно трепетать гнева Нашего. Умы их оробеют, глаза их станут слезоточивы, Как у детей и женщин, но столь же легко Будут переходить они по нашему мановению к веселью и Смеху, светлой радости и счастливой детской песенке. Да, мы заставим их работать, но в свободные от Труда часы мы устроим их жизнь, Как детскую игру: с детскими песнями, Хором, с невинными плясками. О, мы разрешим им и грех. Они слабы и бессильны, и они будут любить нас, Как дети, за то, что мы им позволим грешить. Мы скажем им, что всякий грех будет искуплен, Если сделан будет с нашего позволения. Позволяем же им грешить, потому что их любим. Наказание же за эти грехи, так и быть, Возьмем на себя и возьмем на себя. А нас они будут обожать, как благодетелей, Понесших на себе их грехи пред Богом. И не будет у них никаких от нас тайн. Мы будем позволять или запрещать им жить с их Женами и любовницами, иметь или не иметь детей, Все судя по их послушанию. И они будут нам покоряться с весельем и радостью. Самые мучительные тайны их совести, Все, все понесут они нам, и мы все разрешим. И они поверят решению нашему с радостью, Потому что оно избавит их от великой заботы и От страшных теперешних мук решения личного и Свободного. И все они будут счастливы, Все миллионы существ, кроме сотни тысяч управляющих Ими. Ибо лишь мы, мы, хранящие тайну, Только мы будем несчастны. Будет тысячи миллионов счастливых младенцев и сто Тысяч страдальцев, взявших на себя проклятие Познания добра и зла. Тихо умрут они, тихо угаснут во имя Твое и За гробом обрящут лишь смерть. Но мы сохраним секрет и для их же счастья Будем манить их наградой небесною и вечною. Ибо если б и было что на том свете, То уж, конечно, не для таких, как они. Говорят и пророчествуют, что ты придешь и вновь Победишь, придешь со своими избранниками, Со своими гордыми и могучими. Но мы скажем, что они спасли лишь самих себя, А мы спасли всех. Говорят, что опозорена будет блудница, сидящая на Звере и держащая в руках своих тайну, Что взбунтуются вновь малосильные, Что разорвут порфиру ее и обнажат ее гадкое тело. Но я тогда встану и укажу тебе на тысячи Миллионов счастливых младенцев, Не знавших греха. И мы, взявшие грехи их для счастья их на Себя, мы встанем пред тобою и скажем: "Суди нас, если можешь и смеешь. Знай, что я не боюсь тебя. Знай, что и я был в пустыне, что и Я питался акридами и кореньями, что и я благословлял Свободу, которою ты благословил людей, И я готовился стать в число избранников твоих, В число могучих и сильных, с жаждой восполнить Число. Но я очнулся и не захотел служить безумию. Я воротился и примкнул к сонму тех, Которые исправили подвиг твой. Я ушел от гордых и воротился к смиренным для Счастья этих смиренных". То, что я говорю тебе, сбудется, и царство наше Созиждется. Повторяю тебе: завтра же ты увидишь это Послушное стадо, которое по первому мановению моему Бросится подгребать горячие угли к костру твоему, На котором сожгу тебя за то, что пришел нам Мешать. Ибо если был, кто всех более заслужил наш Костер, то это ты.