Арно: Штурман, пишите записку

Штурман, пишите записку. Слушаю, капитан. А вы, боцман, Тащите сюда голубей. Есть, капитан. Пишите: "Десять часов утра, вторник. Машина испортилась в двухстах десяти милях от Нью-Йорка. Беспомощно дрейфуем в тумане". Написали? Точно. "Пришлите буксирное судно как можно скорее. Через каждые шестьдесят секунд даем один длинный Гудок, за ним один короткий". Подпись: Капитан Альбатроса. Вот голубь, капитан. Отлично, боцман. Записку свернули в трубочку и привязали снизу к Перьям хвоста. Я думаю, для страховки нужно послать еще одного. Пишите, штурман. Слушаю, капитан. Тут их двое, капитан, большой маленький. О, берите большого. Лететь далеко. Да он не дается, Боится, что ли. Да держите же его крепче, Боцман! Давайте сюда голубя, я привяжу записку сам. Большой сизый, это был он, тут же вернулся и Опустился на палубу вблизи моряков. Никак нельзя было заставить его покинуть судно. Он был испуган до такой степени, Что дал беспрепятственно себя изловить и постыдно Всунуть в клетку. Что ж, остался последний. Он совсем малыш, но плотненький. Доставайте скорее, боцман. На кольце номер две тысячи пятьсот девяносто Цэ. Зовут Арно. Угу. Сердце у него не так колотится, Как у этого, большого. А, ну что ж, тем лучше. Пускайте. Может быть, он принесет нам спасение. Едва Арно отпустили, как он описал круг над судном, За ним другой повыше, Снова выше, пока не скрылся из виду. Лишенный возможности пользоваться каким-либо Ориентиром, он доверился чувству направления. Без страха, колебаний или сомнений, Как стрелка компаса устремляется к северу, Так Арно устремился к своей цели. Он несся прямо как луч света к взрастившей его Голубятне единственному месту, Где ему было хорошо. В этот день на голубятне дежурил Билл. Вдруг он услышал шелест крыльев. В голубятню влетел синий метеор и подкатился к Корытцу с водой. Да это же Арно! Красавец мой. Стоп, отметим время. Так, два часа сорок минут. Ууу, у тебя какая-то ниточка из-под крыла. А ну-ка погоди, дружок. Записка. В пароходное общество? Уже через пять минут Билл стоял перед чиновником Пароходного общества. Спасибо, Билл, за записку. Пожалуйста. Это сигнал бедствия с Альбатроса. Не мне спасибо, а Арно. Не впервой он выручает нас. Записка отправлена в десять часов утра, А сейчас-Он прилетел в два часа сорок минут. Значит, за четыре часа сорок минут Арно проделал Путь В двести десять миль. Да еще над морем и в такой туман. Еще один рекорд. В голубином клубе на одном из перьев Арно с Внутренней стороны был отмечен несмываемой краской и Этот подвиг. Первый голубь так и не вернулся. Без сомнения, он погиб в море, а сизого из Углового гнезда привезло буксирное судно. Случай с пароходом показал в нем еще и труса. Между тем приближалось большое соревнование всех Возрастов полет в девятьсот миль из Чикаго в Нью-Йорк. Голуби были отправлены в Чикаго по железной дороге. Там их выпустили одного за другим. Чем лучше был голубь, тем позже его выпускали. Последним был выпущен Арно. День клонился к вечеру. Арно пролетел шестьсот миль в двенадцать часов и Был, без всякого сомнения, впереди всех. И вдруг ему нестерпимо захотелось пить. Пролетая над городскими крышами, он увидел голубятню И, спустившись с высоты двумя тремя большими Кругами, примкнул к своим соплеменникам и жадно стал Пить из корыта. Всякий любитель голубей всегда желает, Чтобы вестники пользовались его гостеприимством. Владелец голубятни был тут и заметил незнакомого Голубя. Один из его собственных вздумал поспорить с Пришельцем, и Арно, защищаясь развернутым крылом, Выставил напоказ ряд напечатанных рекордов. Владелец дернул веревку дверцы, и через несколько Мгновений Арно был уже в его руках. "О, Арно! Арно! Я слышал о тебе, приятель, и очень рад, Что ты оказался у меня в гостях. А что здесь на записке? Арно оставил Чикаго сегодня в четыре часа утра. Он участвует в большом перелете всех возрастов по Маршруту Чикаго-Нью-Йорк. О! Шестьсот миль за двенадцать часов. Ты побил все рекорды, дружок. Ну что ж, тебя, я знаю, не убедишь остаться, Но я могу получить от тебя неплохих наследников и Развести твою породу. Не так ли?" И голубиный вор нежно, почти благоговейно посадил Бьющуюся птицу в клетку. Итак, Арно был заперт в удобном помещении вместе с Несколькими другими узниками. Так прошло три долгих месяца. Но на четвертый месяц Арно, видимо, Отказался от побега, и внимательный тюремщик Приступил к выполнению второй части программы. Он ввел к Арно застенчивую молодую голубку. Однако толку вышло мало. Арно не стал даже смотреть на нее. Месяц шел за месяцем. Временами старое желание вернуться домой снова Возникало в нем с прежней силой, И он бился о проволочную сетку или в волнении Метался взад и вперед. Так протянулось два года. Тюремщик переселил Арно в новую голубятню и подсадил Новую самочку. Однажды ему показалось, что его знаменитый пленник Слегка ухаживает за ней. И Да, сомнения нет, вот она готовит уже новое гнездо. Заключив из этого, что Арно привык к новому жилью, Тюремщик впервые открыл дверцу, и пленник очутился На свободе. А что же Арно? Как только перед ним открылось воздушное Пространство, он рванулся на волю, Развернул свои удивительные расписные крылья и Бросился прочь от ненавистной тюрьмы. Все дальше И дальше. Ни годы тюрьмы, ни поздняя любовь, Ни страх смерти не могли подавить любви к родине. И если бы Арно владел даром песни, Он, несомненно, запел бы героическую песнь. С гребня гор сорвался сокол-голубятник. Быстрейший из хищников, гордый своей силой, Он радовался свежей добыче. Свернул ли голубь с пути? Нет, так как это был Арно. Домой, домой, домой! Нужно держаться ниже, так как поднимается ветер. Низко. Увы, он летел слишком низко. Какой злой дух соблазнил охотника в июне притаиться За верхушкой этого холма?