Сказка о царе Берендее ч. 3

На другой день рано поутру царь Кащей к Себе Ивана-царевича кликнул. "Ну, Иван-царевич, сказал он, теперь мы Посмотрим, что ты искусен ты делать. Изволь, например, нам построить нынешней ночью Дворец, чтоб кровля была золотая, Стены из мрамора, окна хрустальные, Вкруг регулярный сад и в саду пруды с Карасями. Если построишь этот дворец, то нашу царскую Милость заслужишь. Если же нет, то прошу не пенять, Головы не удержишь". Ах ты, Кащей Окаянный, Иван-царевич подумал, Вот что затеял. Смотри, пожалуй. С тяжелой кручиной он возвратился к себе и сидит, Пригорюнись. Уж вечер. Вот блестящая пчелка к его подлетела окошку, Бьется об стекла, и слышит он голос: "Впустий". Отворил он дверку окошка, пчелка влетела и вдруг Обернулась Марьей-царевной. "Здравствуй, Иван-царевич, о чем ты так Призадумался? Нехотя будешь задумчив, сказал он. Батюшка твой до моей головы добирается. Что же сделать решился ты? Что? Ничего. Пускай его снимет голову. Двух смертей не видать, одной не минуешь. Нет, мой милый Иван-царевич, не должно терять нам Бодрости. То ли беда, беда впереди, Не печалься, утро вечера знаешь, Ты сам мудренее. Ложися спать, а завтра пораньше встань, Уж дворец твой построен будет. Ты ж только ходи с молотком, да постукивай в Стену". Так все и сделалось. Утром ни свет ни заря из каморки вышел Иван-царевич. Глядит, а дворец уж построен. Чудной такой, Что сказать невозможно. Кащей изумился. Верить не хочет голосам. Да ты хитрец не на шутку! Ну, погодишь. Доберуся Я до тебя. Часа через три ты опять к нам пожалуй. Рады мы гостю, а ты нам свою премудрость На деле здесь покажи. Зажгу я соломинку, ты же, покуда будет гореть Та соломинка, здесь, не трогаясь с места, Сшей мне пару сапог с оторочкой на диво. Да только знай наперед, не сошьешь Долой голова. До свидания. Зол возвратился к себе Иван-царевич, А пчелка Марья-царевна уж там. Отчего опять так задумчив, милый Иван-царевич? Спросила она. Поневоле будешь задумчив, он ей отвечал. Отец твой затеял новую шутку. Шей я ему сапоги с оторочкой. Разве какой я сапожник? Я царский сын, я не хуже родом его. Кощей он бессмертный. Видали мы много этих бессмертных. Иван-царевич, да что же ты будешь делать? Что мне тут делать? Шить сапогов я не стану. Снимет он голову, черт с ним, с собакой. Какая мне нужда? Нет, мой милый, ведь мы теперь жених и невеста. Я постараюсь избавить тебя. Мы вместе спасемся Или вместе погибнем. Нам должно бежать. Уж другого способа нет. Так сказав, на окошко Марья-царевна плюнула. Слюнки в минуту примерзли к стеклу. Из каморки вышла она потом с Иваном-царевичем Вместе, двери ключом заперла и ключ далеко Зашвырнула. За руки взявшись потом они поднялися И мигом там очутились, откуда сошли в подземельное Царство. То же озеро, низкий берег муравчатый, Свежий луг. И видит по лугу свежему бодро гуляет конь Ивана-царевича. Только почуял могучий конь седока своего, Как заржал, заплясал и помчался прямо к нему и, Примчавшись, как вкопанный в землю, Стал перед ним. Иван-царевич, не думая долго, сел на коня, Царевна за ним и пустили стрелою. Царь Кащей в назначенный час посылает Придворных слуг доложить Ивану-царевичу: "Что, де, так долго мешкать изволите? Царь дожидается". Слуги приходят. Заперты двери. Стук, стук. И вот из-за двери им с люльки, Словно как сам Иван-царевич, ответствуют: "Буду". И этот ответ придворные слуги относят к Кащею. Ждать, подождать царевич не идет. Посылает в другой раз тех же послов рассерженный Кащей и та же все песня: "Буду", А нет никого. Взбесился Кащей. "Насмехаться, что ли, он вздумал? Бегите же дверь разломать и в минуту заворотко Нам притащить неучтивца". Бросились слуги, двери разломаны. Вот тебе раз! Никого там, а с люльки так и хохочут. Кащей едва от злости не лопнул. "Ах, он вор окаянный! Люди, люди, скорее все в погоню за ним. Я всех перемешаю, если он убежит". Помчалась погоня, вне слышится топот. Шепчет Ивану-царевичу Марья-царевна, Прижавшись жаркой грудью к нему. Он слезает с коня и, припавши ухом к земле, Говорит ей: "Скачут и близко". "Так медлить нечего", Марья-царевна сказала и в ту Же минуту сделалась речкой сама. Иван-царевич железным мостиком, Черным вороном конь, а большая дорога на Три дороги разбилась за мостиком. Быстро погоня скачет по свежему следу, Но, к речке примчавшись, и стали в пень Кащеевы Слуги. След до мостика виден, далее ж след Пропадает и делится на три дороги. Нечего делать, назад воротились разумники. Страшно царь Кащей разозлился, О их неудаче услышав. "Черти, ведь мостик и речка были они. Догадаться можно бы вам, дуралеям! Назад, чтоб был непременно здесь он!" Опять помчалась погоня. Не слышится топот, шепчет опять Ивану-царевичу Марья-царевна. Слез он с седла и, Припавши ухом к земле, говорит ей: "Скачут и близко". И в ту же минуту Марья-царевна вместе с Иваном-царевичем, с ними и конь их дремучим Сделались лесом. В лесу том дорожек, тропинок числа нет. По лесу ж, кажется, конь с двумя седоками несется. Вот по свежему следу гонцы примчались к лесу, Видят в лесу скакунов и пустились вдогонку за ними. Лес раскинулся вплоть до входа в Кащеево царство. Мчатся гонцы, а конь перед ними скачет да скачет, Кажется, близко, но только б схватить, Ан нет, не дается. Глядь, очутились они у входа в Кащеево Царство, в самом том месте, откуда пустились в Погоню. И скрылось все: ни коня, ни Дремучего лесу. С пустыми руками снова явились к Кащею Они. Как цепная собака начал метаться Кащей. "Вот наш его плута! Коня мне, сам поеду. Увидим мы, как от меня отвертится".