Сказка о царе Берендее ч. 4

Снова Ивану-царевичу Марья-царевна тихонько шепчет: "Мне слышится топот". И снова он ей отвечает: "Скачут, И близко". "Беда нам! Ведь это Кощей, мой родитель сам". "Но у первой церкви граница его государства. Да лишь церкви скакать, он никак не посмеет. Подай мне крест твой с мощами". Послушавшись Марьи-царевны, снимает с шеи свой крест Золотой Иван-царевич и в руки ей подает. И в минуту она обратилася в церковь, Он в монаха, а конь в колокольню. И в ту же минуту с свитою к церкви Кощей прискакал. "Не видал ли проезжих, старец честной?" Он спросил у монаха. "Сейчас проезжали здесь Иван-царевич с Марьей-царевной. Входили в церковь они, святым помолились да мне Приказали свечку поставить за здравие твое и Тебе поклониться, если ко мне ты заедешь". "Чтоб шею сломить им, проклятым!" Крикнул Кощей и, коня повернув, Как безумный, помчался с свитой назад, А примчавшись домой, пересек Беспощадно всех до единого слуг. Иван же царевич с своею Марьей-царевной поехали Далее, уже не бояся поле погони. Вот они едут шажком, уж склонялось солнце к закату, И вдруг в вечерних лучах перед ними город Прекрасный. Ивану-царевичу смерть захотелось в этот город Заехать. "Иван-царевич, сказала Марья-царевна, Не езди. Недаром вещее сердце ноет во мне. Беда приключится". "Чего ты боишься, Марья-царевна? Заедем туда на минуту, посмотрим город, Потом и назад". "Заехать нетрудно, да трудно выехать будет. Но быть так. Ступай, а я здесь останусь белым камнем лежать У дороги. Смотри же, мой милый, Будь осторожен. Царь и царица, И дочь их, царевна, выйдут навстречу тебе. И с ними прекрасный младенец будет. Младенца того не целуй. Поцелуешь забудешь тотчас меня. Тогда и я не останусь на свете, С горя умру и умру от тебя. Вот здесь, у дороги, буду тебя дожидаться я три Дни. Когда же на третий день не придешь... Ну, прости, Поезжай". И в город поехал, с нею простяся, Иван-царевич один. У дороги белым камнем осталася Марья-царевна. Проходит день, проходит другой, Напоследок проходит и третий. Нет Ивана-царевича. Бедная Марья-царевна! Он не исполнил ее наставлений. В городе вышли встретить его и царь, И царица, и дочь их, царевна. Выбежал с ними прекрасный младенец, Мальчик-кудряшка, живчик, глазенки как ясные звезды, И бросился прямо в руки Ивану-царевичу. Он же его красотою так был пленен, Что, ум потерявши, в горячие щеки начал его Целовать. И в ту же минуту Затмилась память его, И он позабыл О Марье-царевне. Горе взяло ее. "Ты покинул меня, так жить мне Незачем боле". И в то же мгновение из белого камня Марья-царевна В лазоревый цвет полевой превратилась. "Здесь у дороги останусь. Авось мимоходом затопчет кто-нибудь в землю меня", Сказала она, и росинки слез на листках голубых Заблистали. Дорогой в то время шел старик. Он цветок голубой у дороги увидел, Нежной его красотою пленясь. Осторожно он вырыл с корнем его и в избушку Свою перенес, и в корытце там посадил, И полил водой, и за милым цветочком начал ухаживать. Что же случилось? С той самой минуты все не по-старому стало в Избушке. Чудесное что-то начало деяться в ней. Проснется старик, а в избушке все уж как надобно Прибрано. Нет нигде ни пылинки. В полдень придет он домой, а обед уж состряпан И чистой скатертью стол уж накрыт. Садися и ешь на здоровье. Он дивился, не знал, что подумать. Ему напоследок стало и страшно, И он у одной ворожейки-старушки начал совета Просить, что делать. "А вот что ты сделай, так отвечала ему ворожейка. Встань ты до первой ранней зари, Пока петухи не пропели, и в оба глаза гляди. Что начнет в избушке твоей шевелиться, То ты вот этим платком и накрой. Что будет увидишь".