Dvd. Dевочка Vыходного Dня

Она поднималась на носочки, чтобы меня целовать. Залезала руками под мой китель и грела их. Сидела на коленках, толкала меня в снег. Языки мне показывала. Прятала мои сигары и постоянно о чем-то Рассказывала. Смеялась надо мной по-доброму. Заставляла ходить с ней по салонам. Дарила мне открыточки в форме сердечек. Просила встречать ее и провожать. Запрыгивала мне на спину, чтобы я потаскал ее. Обнимала меня крепко и при этом совершенно не Собиралась рожать. Все наши фото она вешала в спальне над кроватью, Заваривала мне чай, рассказывала мне обо всем. Перебирала пальцами волосы на моей голове, Рисовала пальцами рожицы на моей коже. Засыпала под мои сказки, и я под ее тоже. Каждое утро я слышал ее "доброе утро" и знал, Что она улыбается. Говорила, что любит меня безумно и разлюбить ее не Получается. Что ж, дай хоть последней нежностью Выстрелить на твой уходящий шаг. Октябрь тысяча девятьсот семнадцатого года. Зимний. Петроград. Кто блеск, кто треск. Кто блеск, кто треск. Хей! Кто блеск, кто треск. Хей! Кто блеск, кто треск. Девочка выходного дня. Нелюбимая и не родная, но своя. Заливает чи, варит борщи и целует член, Отчетливо понимая, что это плен. Смотрит глупика так и смеется звонко. Говорит игриво, прям как ребенок. Дает, принимает и терпит боль. Понимает, такая уж раз такая любовь. И не спрашивает, и не думает, что потом. Всегда с ней тепло, всегда с нею дом. Трахается тигрицей неженко иногда. Исключительно ток по венам и по проводам. Или свится и пялится, как шальная. Все вглядываются в глаза. Чумная. А я сижу и смотрю в окно, Понимая, что далеко не противно, но все равно. В моей ванной больше никто не рисует сердечки на Запотевшем зеркале. Никто не прячет мои сигареты. Я выдумал сказки, но их некому было рассказывать. Бесполезной стала вторая зубная щетка. Моя одежда стала мятой. Чай я заваривал редко, пил из пакетиков четко. Я выбрасывал стринги, забытые какими-то сучками, Но всегда хранил ее белую маечку для сна. И именно это я хочу, чтобы вы взяли в Толк. Одиннадцатое сентября две тысячи первого. Южная башня. Нью-Йорк. Хей! Кто блеск, кто треск. Хей! Кто блеск, кто треск. Хей! Кто блеск, кто треск. Хей! Кто блеск, кто треск. Кто блеск, кто треск. Хей! Кто блеск, кто треск. Хей! Кто блеск, кто треск. Хей! Кто блеск, кто треск.