Кола Брюньон, Чт. 4

Ну да, ты сказал: "Брат, в таком случае нам Придется пробить друг другу башку". Да, и мы сбросили куртки, и пляс начался. Ты дубасил меня так, что аж череп налезал на Глаза. Ну а ты мне выдавливал живот коленками, А. И если бы этот мельник Жифляр нас не разнял, Ооо-шелудивый пес, голова как пузырь, А щеки такие, будто в трубу трубит. Да, да, да. Ведь это он нам посоветовал: идите В путь-дорогу, пусть поскучает, волей-неволей ей Придется выбирать. Да. И мы пошли, пошли, а! Да, да. Шли, шли, потом не выдержали, побежали Назад. А под утро, пробравшись вдоль сада, Увидели под ее окном на яблоневой ветке мельников Колпак. И бац, трах, хлоп! О-хо-хо-хо. Стекла, горшки вдребезги. Мебель крохочет, люди топочут. Да, Девичий крик и львиный рык, А! Всполошилась вся округа. Да, да, да. Ой, как это смешно! Как это печально. Нет, а я, я умру от смеха. А я от тоски. Слушай, И как же это мы попались-то, А? Больше всех попался я. Да, И ведь не кто иной, как эта жирная колбаса Жифляр владеет ей тридцать с лишним лет. Тридцать лет. Н-надо думать, что пыл у него поубавился. Да и мне рассказывали, что он пропал у него На следующий же день после свадьбы. Ах, Ласочка, Ласочка! Э, Кола, Кола, Это что ж выходит, что до сих пор, Что до сих пор она грызет твое сердце своими Острыми зубками? Да полно, есть ли у нее теперь зубы-то? Есть. Думаешь? Я видел. Что ты на меня так уставился? Я же тебе говорил, Жифляр удирает от чумы. Дорога через наш город, другой дороги-то нет. Вот он остановился на ночлег. Жифляр бегает, продает пекарям муку, А наша Ласочка сидит, его с вещами Сторожит. Это что-то я сегодня все в рифму да в Рифму. У Беврона на лугу. Она меня не узнала, я был в маске. А Жифляр просит, чтобы я пропустил его на рассвете. Ах, Все, все удирают, все. Даже наш граф де Конси дал стрекача. Выгод старшина Ракен сильный выдержите. Значит, надо так понимать, что подохну. Но черта с два! Я все равно выживу. Я зачумленные дома буду жечь, Я все сожгу, а выживу. Я такой устрою маскарад. Такой! Кола, Кола, ты меня слышишь? Пойду я, домой пора. Куда? Домой? Как бы не так! На луг побежал, я-то знаю. А может, мне пойти, Во была б потеха. А нет, далеко идти. Да, Ракен был прав. Я побежал на луг. И вот за поворотом дороги, там, где кончается город, И Беврон, извилистый, как змея, Катит свои воды. Я увидел телегу, загруженную мешками с мукой, А над ними наклонившуюся женщину. Я сразу узнал ее. У меня подкосились ноги. Вот господин, которому не к спеху. Ты не ждала меня. Стала бы я тебе думать. Совсем как я. А все-таки я очень рад. Да и мне ты не мешаешь. Что это тебя привело сюда? Ничего, я прогуливаюсь. Хо, ты, видно, очень богат. Богат, да, если не деньгами, так фантазией. Ты ни чуточки не изменился. Все такой же сумасброд. Если кто сумасброд, тот таким и умрет. Хорошая фура, смотри, спицы дубовые, И втулки не расшатаны. Брюньон, Брюньон, поцелуй меня. Ты колючий. Если бы мне сегодня утром сказали, что я стану Целовать тебя, я бы побрился. Борода у меня была помягче лет тридцать назад, Когда мне хотелось, а вам ни-ни, Когда мне хотелось, мой дружок Коснуться ею ваших Щек. Так ты об этом вспоминаешь до сих пор? Нет, я об этом никогда не вспоминаю. Ах ты гордец, упрямец, лошачье головушка! Ох, до чего же ты был на меня похож. Только серый ослик, ты совсем не хочешь стариться. Глупая голова сама, знаешь, не седеет. Негодники вы, мужчины, Вам все ни по чем. А мы стареем за двоих. Посмотри на эту развалину, этот стан, Эта кожа, это тело, которое так отрадно было видеть Когда-то. Где они И где я? Куда я девалась? Ну разве узнал бы ты меня, если встретился со Мной случайно? Среди всех женщин на свете я б Тебя узнал даже с закрытыми глазами. С закрытыми, да. А с открытыми? Увы, где она, твоя ласочка? А я ее вижу. Вижу. Я узнаю ее мордочку и лукавые глазки, Которые зовут меня и манят к себе в норку. Но в нее-то тебе не пролезть. Ох, отрастил же ты себе брюшко, Лис! Видно, от любовной печали ты не отощал. Много бы я от этого выиграл, но... Брюньон, Брюньон, Знаешь что? Я тебе никогда этого не говорила, Но теперь, когда уже это ни к чему, Я могу это сделать. Ведь я любила тебя, Брюньон. Я это знал. Знал? Ты это знал, негодник? А тогда почему же ты мне этого не сказал? Да стоило мне сказать тебе об этом, ты бы Из духа противоречия ответила: "Нет". А тебе не все равно, если я думала обратное? Что целует, губы или то, что они говорят? Если бы ты только говорила. Ведь я кое-что узнал в ту ночь. Сам виноват. Это все было с досады, что ты ушел. Ох, как я на тебя злилась, Брюньон! Я была зла на тебя Уже с того самого вечера. Помнишь, Когда ты мною пренебрег? Я? Ты, ты, висельник, ты, негодник! Когда ты пришел сорвать меня в моем саду, Да так и оставил висеть на ветке с презрением. Ну, во-первых, это было не вечером, А днем. И во-вторых, отнюдь не с презрением. Так почему же? Почему? Почему? Почему, Спрашиваешь ты. Я Слишком любил тебя. Мне Больно было думать, что ты окована сном, Что моей гордой садовницей я владею Предательски. Вот я и убежал. Тридцать лет спустя краснею при мысли об этом. Это было днем, в полдень, а не вечером. Видишь, я лучше помню. Глупый человек. Я уверена, Если б это все можно было вернуть-Я поступил Бы так же. Вот за это-то я и любила тебя, Брюньон. Но только я не думала, что ты окажешься так Глуп и убежишь от крючка. До чего же мужчины трусливы. Вместо того, чтоб его проглотить. Покорнейше благодарю. Пискарь лаком для наживки да кишками дорожит. А когда я узнала, что ты дерешься с тем Другим, с тем другим, которого даже имени-то не Помню, я бросилась босиком, бросилась опрометью. Мне хотелось крикнуть тебе: "Брюньон, Да ты с ума сошел? Да разве ты не видишь, что я тебя люблю?" Но не тут-то было. Ты уж удрал с этим волком, удрал от своей Овечки. Ох, как я тебя ненавидела, Брюньон. Отомстить-то я тебе не могла. Подвернулся этот мельник Жифлар. Со злости я его и взяла. Но если б не он, я взяла бы другого. За этим бы дело не встало. Ох, как я мстила! Я только о тебе и думала. И осел, это он или я, остался на мельнице. Ну а теперь-то тебе хорошо? Не хуже, чем ему. Ой, как хорошо здесь. И так могло быть всю жизнь, каждый день. А ты знаешь, милая ласочка, Может, оно и хорошо так, как есть. Один день это одно, а на всю жизнь... Ну, ты же меня знаешь. Я бездельник, бражник, обжора, Болтун, пустозвон. Тебе я бы скоро надоела, ты б была несчастлива, И ты бы отомстила. Ой, при одной этой мысли меня мороз по коже Подирает. Да нет, все хорошо, как оно есть. Ты прав, душа моя. Я знаю, Ты великий негодник. Ты бы меня, наверное, бил, а я бы тебе Изменяла. Вот видишь. Ну уж раз на этом свете и то, и Другое неизбежно, Не лучше ль, чтоб это нам досталось друг от Друга? Нет, не надо, не надо жалеть ни о чем, Ласточка. А ты как будто не очень доволен. Нет, почему же? И все-таки Надо уметь Обходиться Без этого обоюдного счастья. Лгун! Селина! Селина, где ты? Пора ехать, Селина. Жифлар. Видеть его Мне не очень-то хочется. А мне? Селина, скорей, Селина, мосты Открыты. Скорей! Прощай, Брюньон. Прощай. Лгун. Лгун. Она права. Господи, сколько печали находишь в глубинах своего Прошлого, когда встает перед обманутой старостью Образ юности, облаченный в надежды. Да, Скудны богатства моей котомки. Жена собой нехороша, Да и не более того добра. Сыновья далекие от меня, которые думают не так, Как я, У которых и моего-то только то, что оболочка. А что же Еще? Эх, славные малыши, как вы горланите. Все-то вы смеетесь, все-то вам нипочем. Научите меня своему дару возрождаться С каждой новой зарей, полной веры живой. Собственно говоря, Ну почему я должен дуться на жизнь, как старый Дурак, от того, что и это, и то не Так, ведь я мог и вовсе не родиться. Ой! При одной этой мысли у меня волосы встают дыбом По обеим сторонам лба. Это что ж, эта маленькая миленькая вселенная, Эта жизнь и вдруг без Брюньона, И Брюньон без жизни? Всему хвала, Всему хвала. Друзья мои, Земля кругла. Через пять моих чувств, разверстых вновь, Вливайся, мир, втекай в мою кровь. Все хорошо, как оно есть. Чего у меня нет, ну его к чертям. А что мое, Того я не отдам.