Кола Брюньон, Чт. 5

Дурное семя, быстрый рост. К концу недели чумной случай был обнаружен в Куланж-Лавинес, а затем все ближе и ближе к Нам. Господа чиновники покинули нас, А мы, оставшиеся, корчили из себя героев. Переполох. В утиной луже. Все словно сбрендили. И в особенности вот этот наш староста Роке. Ой, трус! Мало того, что он на себя напялил эту вонючую Маску, он еще других принуждает. Но ты представляешь себе, если весь город вдруг Напялит на себя эти, эти маски? Ведь никого нельзя будет узнать. Все станут на одно лицо. Дурацкое. Дурацкое. Ах, еще вот это. О! Ой, ой, хороша наливочка! Черносмородинная. Да. А не, тут черносмородинная, Но тут не одна черная смородина. А? Черт ее знает, что она туда кладет. Впрочем, надо быть справедливым. Наливки моя старуха делать умеет. Ведь так. Это, пожалуй, Единственное, что она делает хорошо. Метр Беньон! Метр Бине, Паяр это мой новый подмастерье. Из парня будет толк. Твое здоровье, Бине. О, Бине! Слушай ты, мальчуган. А ты знаешь, что у тебя хороший учитель? Ты его слушайся во всем. Да, Это говорю тебе я, твой будущий Душеприказчик. Метр Беньон, Помнится, мне говорили вы вчера, Что собираетесь в гости к отцу Градпэну, Мызнику. Мальчик мой, никогда не задавай мне Подобных вопросов. Запомни, раз я сказал это все равно, Что я сделал. Да, да, да. Был я у него вчера. Я так и знала. Что такое? Что такое? Ты помнишь отца Градпэна, мызника, Ну, у которого привычка, разговаривая с тобой, Похлопывать тебя по руке или теребить за штанину? Ну помню, помню. Я его душеприказчик. Вот молодец, вот! Знать не хочет никакой чумы. Говорит, что все лекарства выдумки и что люди мрут От страха, а не от болезни. Так мудрец! Вчера, когда мы с ним сидели за стаканом доброго Вина, он и говорит: "Даю вам свой совет. Мmm, Ходи теплей обутым, Живот держи невздутым, К Матильде будь суров, останешься здоров". Метр Беньон! А что такое? Метр Беньон! Что такое? А отец Градпэн-то Помер. Да. Ну что же? Ну что же, я, Я пошел. Куда ты? Куда? Гулять я пойду. К Шамаю пойду Гулять, пойду к Шамаю. А ты оставайся. Оставайся. Ты не трусь. Паяр. Не трусь, ты будь бодрей. Куда? Будь бодрей. Жабы! Ушел чудак. Пойдемте, хозяин. Куда? Домой? Угу. Нет, Бине, Нет, Домой я не пойду. Но уж если мне и суждено чумиться, Так я буду чумиться здесь, в саду, Вот, в своей сторожке, в кута. Чтобы Не сказали, что дом нужно сжечь, Что, дескать, другие от него заразятся. Ой, Да. Ну-ка, что Тут? Чего? Чего так? Ой, Ой! Чего? Аппетит помер. Ой! Ой ой ой! Вам плохо, хозяин? Что-то кольнуло вот тут. Ой, господи, что же делать-то? Ой. Мальчик! Вот что, ну-ка ты давай, Сбегай за Шамаем. Да чем черт не шутит? И верни паяца. Скажи, чтобы захватил все свои бумаги. Я хочу кое-что изменить и в завещании. Ой, ой, опять. В боку колет. Ой, а нутро сводит так, словно его выворачивает Наизнанку. Ой, беги, беги, беги! Когда я был мальчишкой, никто лучше меня не Выделывал из ивовых прутьев красивые дудочки. Я стукал черенком ножа по коре до тех пор, Пока она не отставала. По моему, тот, кто сейчас смотрит на меня сверху, Наверное, любуется моей корой, слезет она или нет. Ой, ой, ой, ой, ой, Ой. Дело ясное. Это она проклятая. Жутко. Помрет ведь малютка. Ой, Ой, Ой, опять ой. Ой, Господи, я буду рад к тебе явиться, Но зачем так торопиться? Ой, ой Ой. Все! Ничего не вижу. Помер. Ай, нет, Э, нет, вон звездочка. И вон, А, ночь. Вот и ночь. Ну хватит, Кола, не шуми больше, Природа спит. Будь вежлив. Пахнет черносмородиной, А наливки уже нет. Да, вот Образ того, чем я стану еще до утра. Ой, ой, ой ой Ой ой ой Ой, господи, Не хочу, не хочу, Господи! Шамай, Шамай, ты меня Слышишь? Он почернел у меня прямо на глазах. Сначала из-за воротника выползла чернота, Поползла, поползла, поползла, и через секунду он Стал как жужжи, трубачист. Хозяин поднес ложку ко рту и говорит: "Ну, все, я помер, жрать не хочется". И как заплачет! Ой, что Ты в них дивишь, видит. Шамай, может Быть, он уже помер. Аминь. Что? Что с вами, кюре? Безбожник, святоотец! Что? Он еще спрашивает, что. Ведьмина помела, крыса натуральная. Но но но но не надо. Ты что, не Знаешь, что кюре, когда он в полном облачении со Святыми дарами следует к одру умирающего, Ему нельзя произносить ни слова. Перестань звонить, болван, олух царя небесного. Ой. Завидев мою голову, которую я еле поднял, Так как она весила больше, чем наш большой колокол, Мои друзья отскочили, как ужаленные. И по тому, как они таращили глаза, Я понял, что великий ваятель успел-таки надо мной Изрядно поработать. О, до чего же ты плох! Ах, бедный ты мой! Ну и плох же ты. Вот уж плох, плох, как желтое сало. Кола, Кола, почему же ты не отвечаешь? Ты что, скверно себя чувствуешь? Да что уж, дружище, Когда человек болен, Ему как-то не по себе. Вот оно, естество наше. Я всегда тебе говорил: один Бог всемогущ, А мы дым, тлен. Сегодня в силе, завтра могиле. Ты не хотел мне верить. Вот теперь тебя и призывает Милосердный. Приготовься, читай молитву Успеем, кюре. Время проходит, Бриньон! Файяр, дружище, подойди поближе. Нет, что ты, мне и здесь хорошо. Предвечный ждет, Бриньон. Ничего, мы с ним не разменемся. Я готов, Кола. Я хочу Увеличить в завещании долю Мартины и ее Глади Так, чтобы мои четыре сына не могли это оспорить. Но это трудная задача, мой друг, Трудная. Будешь ты каяться, скотина, Или нет? Шамай, передохни. А, знаю, знаю, как это сделать. Юс пропрето, из права собственности. Мы оставим им недвижимость, и тогда не к чему Будет придраться. А, вот, вот. Оставим им кута. Чем не недвижимость? Есть и стены, и крыша. Ну да. Дай Бог, чтобы только они не разрушились, Пока завещание не вступит в силу. Никогда не перестану удивляться, Как это я не донес на тебя Священной инквизиции. Не сердись, кюре, Я готов. Приготовься. Читай молитву. Domine, Domine-Твои сыновья Жан, Бене, In furore, Curvatus. Амен! Не нарушал ли ты десять заповедей? Нарушал. Каюсь. Я сквернословил, Предавался гневу и обжорству тоже. Это грех, кум. Грех. Тогда и тебе не поздоровится. Ку-кум, Бриньон, перед тобой смерть твоя! Кайся в грехах. В грехах. А что такое грехи? Я любил жизнь и ненавидел смерть. Грех ли это? Я жаждал веселья и бежал от скуки. Может, и это грех. Я жил с одной женщиной, а втайне, Бене... Уйди отсюда. Уй, уй. Уйди, уйди. Бене, ступай, Ступай ближе мне. Втайне Всю жизнь беззаветно любил другую. Вот это уж грех наверняка. И еще Я любил эту землю, Черную, жирную И благодатную. Мне и сейчас хочется запустить в нее руки по Локоть и мять, тискать, ласкать ее. Хочется намазать ее себе на ладони и съесть с Ней себя самого. Наверное, это грех. И вредно так жить, если надо больше небо любить. И еще я любил Дерево, звонкое, золотистое, упругое, Лоснистое. Оно Звенит, как тетива лука, и уступчиво, Как масло в морозный день. Твердым твердо, а коснись рукой и тает. Дерево. Дерево, которое можно менять так, Как подскажут твои пальцы. Захоти, оно превратится, во что пожелаешь: В исступленное лицо святого или в пышную грудь Девушки. Вот об этом не надо, Кола. Говори. Не пожелал ли ты жены ближнего своего? А, Ну это ты подойди поближе. Э, нет, нет. Ну я сам подойду. Нет, Нет. Ну как же мне говорить? Ведь это тайная исповедь. Файяр! А? Уйди подальше. Уйди, уйди. И Бене, Бене забери. Бене, ступай сюда, ступай сюда. Уходи. Ну так говори. Не пожелал ли ты жены ближнего Своего?