Кола Брюньон, Чт. 7

Я опять начинал чувствовать вкус к жизни. Однажды, когда, весело поработав, Я состязался с товарищами с Самсоновым оружием, Вдруг входит крестьянин из Морвана и объявляет, Что видел мою хозяйку и что она собирается в Путь. Я сразу даже не поверил, Но, признаюсь, вино мне показалось кисловатым. Видите ли, можно не любить свою старуху, Злиться друг на друга день и ночь целых двадцать Пять лет, но в час, когда за ней приходит Курносая, за той, которая, прижатая к вам в тесной Кровати, столько времени мешала свой пот с вашим Потом и в тощей утробе своей растила семя рода, Вами посеянное, вы чувствуете, Как что-то сжимает вам горло, словно кусок вас самих Отваливается. И пусть он некрасив, пусть он вас порядком стеснял, Болеешь о нем, болеешь о себе. Жалко и себя, и его. Любишь его, прости, Господи. Пришел я к ней на следующий день в сумерках. Мадам Брюньон приехала с Глоди. У вашей дочери Мартины начались родовые схватки, И они с мужем вынуждены были остаться в Дорнеси. В Дорнеси? Да, Мадам Брюньон свалилась позавчера, А сегодня Что-то меня и ваша внучка беспокоит. Мне кажется, у нее жар. Где она? В соседней комнате. Ой, удача никогда не приходит одна, Беда никогда не приходит одна. Бедный ты мой, Ты не слишком устал? Дело ясное. Старухе конец. Она подобрела. Старуха, А я тут чуть не помер. Перепил небось на радостях, что один остался. Да что ты, что ты! Чумился, что твой меченый кутенок. А, говорила тебе: уедем. Так нет, упрямец, надо было настоять на своем. Мето, уйдите, вы волнуете ее. Ах! Уйдите, Мето. За свое упрямство ты заслужил того, Чтобы Околеть от рези один-одинешенек. Ах, в добрый час, В добрый час. Я тебя узнаю. Есть еще надежда. Все такая же злая. Ты, старушка, не утомляй себя. За двадцать пять лет обо всем переговорено. Понимаем друг друга без слов. Ничего не переговорено. Я должна сказать, Кола, иначе рай, Куда я не попаду-Попадешь, попадешь. Иначе рай для меня будет горше адской желчи. Я была с тобой, Кола, резка и ворчлива, Я была сварлива и вспыльчива. Чего я только с тобой не выделывала. Но это потому, Что я тебя любила. Ну вот, а я и не знал. Ну ладно, у каждого своя манера. Я тебя любила, А ты меня не любил, Потому ты был добрый, а я злая. Я тебя ненавидела за то, что ты меня не Любишь. А тебе было все равно. У тебя был твой вечный смех, Кола, Такой же, как и сейчас. Боже мой, и настрадалась же я из-за него. Ты укутывался в него, как от дождя. И сколько я ни проливалась Дождем, никогда-то мне не Удавалось промочить тебя, разбойник. Женушка моя, ты же знаешь, я не люблю воды. Вот и сейчас ты смеешься. Что ж, хорошо. Смех согревает. Вот сейчас, когда земляной холод поднимается по моим Ногам, Я чувствую всю цену твоему смеху. Смейся вволю, милый мой, Я на тебя больше не сержусь. А ты, Кола, Прости меня. Ты была Хорошая жена, Честная, стойкая и верная. Ну, Не каждый день ты была так уж добра. Но зато в черные часы, в годы бед и Тощих коров я не раз завидовал твоей стойкости. Ты не мучайся прошлым. Достаточно того, что мы его снесли, Ни разу не споткнулись, не заклеймили себя стыдом. Ну а теперь наша ноша сложена наземь. Передохнем, старина. Мир тем, кто поработал Покойной ночи, Милый мой. Завтра ты меня не разбудишь. Метр Кола, метр Кола, скорее. Что случилось? Скорее идите сюда. Глади Вся красная, горячая, она задыхается. Боже, она не дышит! Ой, господи, неужели в небе есть хозяин, Кому нравится мучить эти создания? Дубась нас, старых ослов вроде меня. Но выбирать мишенью этих ягняток, У которых нажми нос, закапает молоко, И это, брат, ни-ни, этого мы не допустим. Бог или король, кто так поступает, Тот превышает свою власть. И если на земле возможны такие злодейства, Отец наш, то одно из двух: или у тебя Нет глаз, или ты не существуешь. Иисус, Дева Мария! А? А, да, да, да. Неуместное слово, я беру его назад. Это я виновата. Я, Лошадь старая, Ведьма злющая. Надо было остаться в Дорнаси. Старуха, старуха. Пустите, пустите меня к ней. Пустите! Глади, моя глади. Укрыть, укрыть потеплее, Укрыть потеплее. Открой дверь. Воздуха! Воздуха! Здесь и живой задохнется. Старуха. Мне уже все равно, а ей надо дышать. Мешок, мешок, где мой мешок? Вот, вот мой мешок. Вздуй огонь, Поставь воду, мне нужна горячая. Ах, травки, травки мои. С полей, с лугов да из темных лесов. Травки, травки мои. Старуха, ты собираешься ворожить? С тех пор как Бог Отец прогнал язычников с Небес, они тут, на земле. Травы. Во-вот, вот травки мои. Ах, Ах, бедное разбитое тельце мое. Вся дрожит, вся дрожит, вся Дрожит. Ах, Дрожи вся, Дрожи сплошь, перейми мою Дрожь. Прошу тебя об этом я перед Целым светом и Пресвятою Троицей. А если не устроится, о чем тебя молю, Берегись, срублю! Старуха, Неужели ты этому веришь?