Кола Брюньон, Чт. 9

Говорят, с летним дождем богатство ждем. Если так, то я должен быть богаче Креза. Не успел я выдержать двойное испытание: Глади исцелилась и жена моя также, Одна от болезни, другая от жизни, Как силы, правящие миром, обрушились на меня новым Бешеным натиском. Мастер! Мастер. Что с тобой? Да что? Что? Отпусти ты мои ноги, черт возьми! Да встанешь! Оп-ля! Что такое? Одежда в клочьях, брови опалены. Хозяин, хозяин, мне так тяжело. Ну, ну, ну, рассказывай же, ну. Все сгорело. И мастерская тоже. На этот раз У меня Отняли все. Это в-все чума. Когда объявились новые заболевания, Стали кричать: "Спа-спалим зачумленные дома". Так как вас не было, понятное дело, Начали с моего. Старались усердно. Каждый считал, что трудится На пользу города. Мне бы Хотелось на это посмотреть. Должно быть, Красиво горело. Дрозд ты этакий. Неужели ты так любил свою клетку и не поплясал Вместе с ними вокруг костра? Это неправда, Неправда. Я сделал все, что мог. Но попробуйте остановить стадо свиней. Меня сбили, повалили, затоптали. Я дрался, я лягался, но они прокатились надо мной, Как река, когда спустят шлюзы. Я пробрался в горящую мастерскую. Вот это был огонь! Он свистел и плевался искрами. Меня стало подпекать. Я говорил себе: "Смотри, Бене, И жаришься как колбаса. Ну что же, посмотрим". Хупля, я разбегаюсь. И вдруг Внизу Вижу вашу маленькую Магдалинку, А ее голое тельце уже лижет огонь. Я крикнул ему: "Стой!" Я схватил, я загасил ладонями ее пылавшие ноги. Я говорил: "Я сокровище мое. Ты не бойся, мы спасемся. Магдалинушка, мы спасемся". В это время бум! Обрушился потолок. Я прыгнул в окошко, как клоун в обруч, Прямо в репу. Увяз рылом в иле, наелся, напился досыта, Наконец выбрался. И вот без дальних слов Мы здесь. Простите меня, мастер, За то, что я Так мало сделал. И благоговейно размотав сверток, Он вынул Магдалинку, которая, улыбаясь невинными и Кокетливыми глазками, показывала свои обгорелые Ножки. Почему, думал я, Ни потеря дома, Ни смерть старухи не действуют на меня так, Как то, что Глади исцелилась или вот это И это. Я опустился на колени посреди дороги, Поцеловал землю И сказал: "Спасибо, мальчик". И, взглянув в небеса, я продолжал, Указывая на Бене: "Вот лучшая из моих Работ. Души, изваянные мною. Их у меня не отнимут, их у меня не Отнять. Сожгите все дотла. Душа цела". Часам к восьми вечера мы дошли до города. Надвигалась ночь. Что за чудесная ночь! И ни души, чтоб ею насладиться. У рыночных ворот ни единого зеваки, Ни единого сторожа. Дома, закрыв глаза, встречали нас деревянными Лицами. Везде тишина. Все они вымерли, что ли? Вымерли. Они сидят в своих домах и ждут, Когда их придут резать. Ты преувеличиваешь, Бене. Я никогда не поверю, чтобы мои друзья-Ваши друзья? Да они не лучше. Попрятались в замке вместе со старостой Рокеном. Это бараны. У них больше нет ни пастухов, Ни собак. Позволь, Бене, а я? Мы еще посмотрим, малыш, целы ли у меня Клыки. Так рассуждая, мы подошли к замку. Но то, что мы увидели там, признаюсь вам, Трудно описать. Он стрелял меня! Ой, ой, он убьёт меня! По лестнице растерзанные и растрёпанные бежала рыжая Баба, за ней с дымящимся пистолетом Ракен. Из комнат повысыпали горожане, Все насмерть перепуганные и все в масках. Стойте, стойте! У неё пятна. Пятна! Пятна! Нет. Это чума. Чума, говорю я вам! Это же синяки. Синяки! Клянусь, клянусь, синяки! Ты сам, ты сам бил её вчера вечером сапогом. Бил, бил. Ты что мне- О, дьявол! О, дьявол. За что такие испытания? Какая мука сидеть и ждать, сидеть и ждать. Маски не снимать. Нет, ну что ты, Ракен. Увижу первые пятна, я всех перестреляю. Тогда будет поздно, папочка. Что? А вы стреляете. И какой в меня не попали, в меня попасть Плевое дело. В неё плевое дело, это точно. А почему? А почему? А почему? Теперь так песню про чуму. Чума! Чума! На улице чума, Чума. Кола! Что? Кола, это ты? Кола! Бриньон! Ты здесь! Бриньон! Ну проходи, проходи, Кола, проходи, Тебе можно. Проходи, садись, Кола. А ведь он, а ведь он нас не узнаёт. Не узнаёт, не Узнаёт. Вы гость к нам пришёл, Кола. К нам пришёл Кола, а жизнь такая путевая. Чума, на Улице чума, Чума. Стойте, стойте! Я, кажется, догадываюсь, зачем он сюда пришёл. Ты хочешь взглянуть на своё искусство, Так? Здесь вся моя жизнь. Да, да, здесь всё, что заказывал тебе граф де Консиль. Заказывал, да не показывал. Да, он не очень любил пускать тебя в замок. Но его я могу понять. Он истинный ценитель прекрасного. Он двадцать пять лет скупал всё изваянное мной и Оберегал эти чудеса ото всех, даже от меня. Вот! Вот это истинные чудеса. Ну а хочешь, я покажу тебе эти чудеса? А? Правда, их сиятельство граф, уезжая, говорил замок Охранять и Бриньона не пускать. Но теперь уже всё равно, да, чёрт возьми! Я тебе их покажу. Идите все сюда. Кола, лучше бы ты этого не видел. Да ты не смотри на меня так. Это я, я, Пая. Да, Кола. Пусть все увидят твои работы и девки. Девки тоже, да. Это полезные девки. Они предлагают людям себя, значит, Они полезные. Вот полезные! Между прочим, Так же, как и ты своё искусство. Значит, оно тоже полезно. Это, это не мои слова. Твой покровитель граф де Консиль любил так говорить, Заряжая свои пистолеты. При чём тут пистолеты? Он был страстный охотник и чудак, наш граф, И порой даже было трудно понять, что он выберет Для мишени: тетеревов или... Или что-нибудь другое. Ну что, не догадываешься, А? А ну-ка покажем ему его искусство. Эй, музыканты! Свечи! Больше свечей! Смотри, смотри на своё искусство. О! Боже, это ионская нимфа, одна из лучших моих работ. Да, да, он стрелял в неё из арбалета. И попадал, попадал. В неё попасть плевое дело. Смотри, Кола, на своё искусство. Свечи! На своё искусство. Зачем ей отрезали нос? А здесь нет руки. А цветы? Что сделали ему цветы? Он скупал твои работы, чтобы использовать их как Мишень, Кола. Я смотрел на изуродованные работы и не верил своим Глазам. Повсюду, куда ни взглянешь, Всё изломано, изрезано. Моё весёлое... Слышишь, Кола, полезные детки рукоплещут полезному Искусству. Собака! Ух, собака. Зачем я привел в твою берлогу моих чудесных Детей? Великий Боже, услышь меня, дай мне после смерти Попасть не в рай, а в ад, к самому Вертелу, где поджаривают проклятых, Чтобы моя рука ворочала над огнем палача Детей моих. Видано ли дело! Приходить в такое состояние из-за каких-то Деревяшек. Молчи, старик! Человек ничто, свято его создание. Но вы, вы маски, Вы не захотите, не сможете меня понять. Ах, как это смешно. Боже, как это смешно! Ну что ты, Кола. Скис, скис старичок. Ты напрасно, Напрасно, Кола, так убиваешься. Я даю тебе руку на отсечение, что через четыреста Лет наши правнуки с таким же остервенением будут Разбивать памятники и разносить в пыль все, Что будет недоступно их несуразным мозгам. Да-да. Я не говорю о том, что они изобретут Сорок новых способов делать это лучше нашего. А раз так, Ради кого тратить свои силы? Ради них? А ты знаешь, Кола, что говорили в городе, Когда горел твой дом? У дома Кола люди пляшут, Люди пляшут. Так это про них, Кола. Про кого? Это про него, про Фетю, про тебя, Про Транке, про тебя, про тебя, Про тебя. Человек, Кола, Бессмысленное животное, создан для того, Чтобы разрушать, и их большинство, они повсюду. А? Что же вы молчите? Вот видишь, Кола, они молчат. Разве я был не прав? Чем они лучше нашего графа де Конси, Граждане города Кламси? Вот мы и повеселились. Правда, чума кругом, так что и шутки у нас Соответственные. Зверь! Ух, зверь! Что такое? Кто впустил? И все вы Звери. Кто это? Как этот богатый идиот, который сам не знает, Чего хочет, ни на что не способный, Умеет только разрушать. Грызите, уничтожайте, скоты, Попирайте ногами нашу рож! Мы вырастим новую, Новую. Нет, нет, Кола, это не они сожгли Твой дом, не они, поверь. А если не веришь, плюнь мне в лицо, В лицо, а не в эту маску. Ну да, только вы все плясали вокруг, Как в Иванову ночь. Но не мы же начали. Это ты нас раззадоривал. Ты попробуй, не потрать, известно, что будет. Вы сами всему причиной. Вы сюда пришли, потому что боитесь конца. Вы же трясетесь за свои шкуры. Да, мы трясемся, Транке, потому что у нас хозяйство И дети. Да, у нас дети. У нас, Фетю. Транке. Да. Транке, так ты не сжег мой дом. Ну что ты, Кола, ну как ты можешь? Ну спроси Фетю. А почему же на тебе мои праздничные штаны? А? А, я иду, они лежат. Дай, думаю, возьму, все равно сгорят. Сгорим. Нет, если это твои, на, Возьми. Нет, я сам. Нет. Ну а ты, Фетю? А, что я? А что я? Я ничего. А шапка? А, На, возьми. Эх вы, друзья мои, друзья мои. Ты прав мой мальчик. Что нам жатва? Колос зрелый, колос мертвый. Я то, что будет, А не то, что было. А их Можете спалить. Вам нравится плясать вокруг костра? Берите мои обноски. Кола, не сгорели бы, все равно сгорели бы. Старик, мы собрали... Это все чума. Что такое? Что случилось? Никогда так тревожно набат не звучал. Транке, неужели опять пожар, а? Это так. Господин Рокан! Господин Рокан! Что еще? Там кюре Шамай. Он пришел. Он пришел, потому что в городе... Что? Святые угодники. Кола, И ты здесь, паяц. Иисусе милостивый, ты, видно, напрасно умирал. Бродяги, что вы тут делаете? Или вы уподобились вот этому иуде?