Памяти Башлачёва

Ты знаешь все про степени свободы. Живут в них совесть, вера и печаль. Они пришли к нам из особенной породы. Они, родившись, закалились, словно сталь. Там, где судьба меняет свои флаги, Приходят боль, несчастья и беда. Они присутствуют на кораблях бумаги И остаются с ними навсегда. Вся жизнь как птица, выпустишь и будет, Ее не повернуть, как хочешь, вспять. И жизнь судьбою Человека крутит, Захочет даст, а может И отнять. Он жил спокойно с самого рождения, Ходил в детсад и в школу десять лет. Семья в порядке и учитель пения Учил его по нотам в школе петь. Но жизнь он понял с самого начала И петь хотел лишь по велению души. Он песни стал писать и в руки взял гитару, Но все вокруг вдруг зашипели: "Не пиши!" А он не подчинил их воле разум. Шесть струн он не забросил в угол, Нет. Он выбрал путь сопротивления сразу в Свои семнадцать с небольшим тяжелых Лет. Он встретил неприятие знакомых. Он был отвергнут даже самой дорогой. Ему кричали: "Что ж ты пишешь, Непутевый, а? Какие дорс и что за рок-н-ролл? Бросай писать ты эти нескладушки И прекрати морозить ерунду", Сипели во дворе озябшие старушки. И он терпел. Потом решил: "Уйду". И он уехал в двадцать два далеко от горя, Жил у друзей и продолжал писать. И твердо знал: Его поймут не скоро. И больше некуда покорно Отступать. И он вернулся не для покаяния. Он запер дверь и жил пять дней один. Он пил стихи до крови, без сознания, Рисуя жизнь и падая без сил. Он крик души ввинтил в бумажную подошву. И в безучастной предрассветной мгле он Так внезапно Ощутил всю пошлость пустого утра в черно-грязной Кутерьме. В его душе жива и плакала гитара, Когда в глазах взлетал восьмой этаж. Два хрупких невысоких санитара Сложили обескровленное тело В свой багаж. Окно открыто. Снег струится старый Из черно-белых безразличных облаков. Пустой диван, побитая гитара, Тетрадь помятая с гранитом твердых слов. Там, где судьба меняет свои флаги, Приходят боль, несчастья и беда. Душе нет места в пустоте и страхе. Я ухожу, чтоб жить, остаться Навсегда.