Когда мы вдвоём

Когда мы вдвоем. Я не помню, не помню, не помню о том, На каком мы находимся свете. Всяк на своем. Но я не боюсь измениться в лице, Измениться в своем бесконечно прекрасном лице. Мы редко поем. Мы редко поем, но когда мы поем, Поднимается ветер. И дразнит крылом. Я уже на крыльце. Хоть смерть меня смерть, Да хоть держись меня жизнь. Я позвал сюда гром. Вышли смута, Апрель и гроза. Ты только поверь. Если нам тяжело, не могло быть иначе. Тогда почему? Почему кто-то плачет? Оставь воду цветам, Возьми мои глаза. Поверь и поймешь, Как мне трудно раздеться, когда тебя нет, Когда некуда, некуда, некуда Деться. Поверь и поймешь то, что я никогда, Никогда уже не смогу наглядеться туда, Где мы, где мы могли бы согреться. Когда будет осень и осень гвоздями Вколотит нас в дрожь. Пойми и простишь. Если ветреной ночью я снова сорвусь с ума, Побегу по бумагам. Это путь длиною в страху, да в строках коротках, В строках коротках. Ты же любишь сама. Ты же любишь сама, когда губы огнем лижет магия, Когда губы огнем лижет магия языка. Прости и возьмешь, И возьмешь на ладонь мой огонь и все то, В чем я странно замешан. Замешано густо. Раз так, а как раз и люблю. Двойной кобелю. Да рубил бы я сук, я рубил бы всех Сук, на которых повешен. Но чем больше срублю, тем сильней затяну петлю. Я проклят собой. Осиновым клином живое, Живое, живое во снова в груди, Все в царапинах Да в пупянках. Имеющий душу да дышит. Гори не губи. Сожженной губой я шепчу, что мол, Я сгоряча. Я в сердцах, в сердцах. Я-то весь в сердцах. И каждое бьется, блеф, но поет. Так любое бери и люби. Береги и люби. Но держись, Моя жизнь Смертью после измеришь. И я пропаду ни за грош, потому что и Мне ближе к телу сума. Так проще знать честь. И мне пора, Мне пора уходить следом песни, Которой ты спелишь. Увидимся утром, Когда ты поймешь все сама.