Чего-чего, а храбрости мне не занимать

Чего-чего, а храбрости мне не занимать, Сказал Панург, сходя на берег. Страх мне незнаком. Почти. Почти. Признаться, когда девятый вал прокатил от Носа до кормы, то меня это несколько, э-э-э, Встревожило. Ну, погода чудная. Только теперь я уразумел, как глубоко был продуман Ответ одного философа, м-м-м, который, Когда его спросили, какое судно представляется ему Самым надежным, ответил: "То, которое стоит В гавани". А я вот страха совсем не испытываю. Я не боюсь ничего, Ничего не боюсь. Ну, кроме опасности. А вот интересно, м-м-м, что раньше появилось: Жажда, а потом напитки или напитки, А потом жажда? А? Жажда! Ибо кому бы пришло в голову ни с того, Ни с сего начать пить, когда люди были еще Невинны, как дети. Ой, Отчего это у вас такой красивый нос? Вы думаете, от того, что вы одним из первых Пришли на ярмарку носов и выбрали себе нос, Какой покрасивее да покрупнее? Нет, Это от того, что вашей кормилицы груди были мягкие, И когда вы их сосали, ваш нос уходил в Них как в масло, а там он уже и Рос, Словно тесто в квашне. А вот интересно, вот вы промачиваете горло для того, Чтобы оно потом пересохло, или наоборот, Сушите его, чтоб потом промочить? Повторить вопрос? Вы промачиваете горло для того, Чтобы оно потом пересохло, или, наоборот, Сушите его, чтоб потом промочить? Вот я, например, пью, потому что в сухом месте Душа не живет. Если ты будешь бежать позади собаки, То она тебя никогда не укусит. Если ты будешь пить до жажды, то она у Тебя никогда не появится. Ой, Я нынче всех перепил. Ты перепил, А он перепел. А я перепел. А он вообще-то куропатка. "Вы откуда Такие?" Спросил нас начальник охраны. "Мы едем из Франции, сказал Пантагриэль, И хотим засвидетельствовать свое почтение вашей Королеве, госпоже Квинтэссенции. Люди мы простые, и сердца у нас чистые и Бесхитростные". "А, Тогда другое дело, сказал начальник охраны. Добро пожаловать". Засим с великими церемониями он повел нас во дворец К своей королеве. В первой галерее мы увидели множество страждущих, Чумных, слепых и отравленных, и все они сидели Отдельными кучками и, казалось, Чего-то ждали. Во второй галерее мы увидели молоденькую хорошенькую Даму. Правда, ей было на вид, э-э-э, По крайней мере, восемьсот лет от роду, Но она была так прекрасна и изящно одета, Что всякий ее принял бы за молоденькую. "Это наша королева, госпожа Квинтэссенция", Сказал начальник охраны. "Тссс, сейчас не время с ней разговаривать. Вы только следите за тем, что она будет Делать". Не успел начальник охраны договорить эти Последние слова, как королева села за высокий Красивый орган и сделала знак своим вельможам. По ее знаку вельможи внесли в залу Толпу прокаженных. Королева сыграла им на органе песенку, Уж не знаю какую, и люди встали на ноги. Затем внесли отравленных. Она сыграла им на органе другую песенку, Уж не знаю какую, И люди внезапно излечились от своей болезни. Таким же способом она вылечила слепых, Глухих, немых и даже сумасшедших. Затем королева заговорила с нами шелковыми словами, Именно шелковыми, потому что каждое слово было Соткано из тончайшего шелка. "Благородство ваших особ, сказала королева, Дает мне полное представление-ление-ление о Добродетелях, скрытых в ваших душах-ушах-ушах. Видя смиренное изъявление вашей Преданности-венности-венности, я легко Убедилась-лась-лась, что сердца ваши Свободны-водны-водны от зловредного Своедумия-умия-умия и вольнодумства-умства-умства. Вот почему я-я-я-я в свое время-мя-мя- Возвысившаяся над личными пристрастиями, Страстями. Нынче не могу удержаться от пошлых слов, Слов, слов. Вы мои дорогие, и-и, и-и, распредорогие, И-и, гости, гости, гости. Смотрите, слушайте созерцайте-тите-тите все, Что есть в моем доме-оме-оме, Освобождайтесь-дайтесь от ига невежества, Вежества, вежества. Затем королева удалилась от нас, А мы же отправились на осмотр дворца И увидели здесь столько чудесного и необычного, Что я еще и щас при одном воспоминании прихожу В восторг. Вокруг дворца Кипела работа. Мы увидели, Как несколько умников Растирали негру Живот дном старой корзины, после Чего негр делался Белым человеком. Другие доили козла с великой пользой для Хозяйства и сливали молоко в огромное Сито. Третьи ловили сетями ветер, А вместе с ветром преогромных раков. Четвертые выбрасывали дома в окошки и таким образом Их проветривали. А были и такие, Которые из ничего Делали нечто Очень великое, А это великое снова Превращали В ничто. Я знаю все. Я ничего не знаю. Мне из людей всего понятней тот, Кто лебедицу вороном зовет. От жажды умираю над ручьем. Смеюсь сквозь слезы и тружусь играя. Куда бы ни пошел, везде мой Дом. Чужбина мне страна моя родная. Я сомневаюсь в явном, верю чуду. Нагой, как червь, пышнее всех господ, Я всеми принят, Изгнан отовсюду.