Вскоре мы приблизились к острову-застенку

Вскоре мы приблизились к острову Застенку. На этом острове у нас было много неприятностей. Началось с того, что мы побили там какого-то Отвратительного ябедника. Пушистые коты окружили нас и, не говоря ни слова, Повели за собой. Пушистые коты Отвратительные и мерзкие животные. Шерсть у них растет не наружу, А внутрь. У них длинные и острые когти. Попасться в них легко, а выбраться трудно. По дороге мы встретили нищего и подали ему Милостыню. "Дай вам Бог",— сказал нам украдкой Нищий. "Дай вам Бог, добрые люди, Выбраться отсюда подобру-поздорову. Эти пушистые коты хватают ни в чем не повинных Людей, грабят их имущество и разрушают все без Разбору, доброе и худое. И все это они делают Как бы для блага рода человеческого. О, если бы кто-нибудь бы вывел их на чистую Воду! Ведь люди к ним так привыкли, Что перестали замечать эти преступления. А если кто и замечает, тот ничего не смеет Сделать". "Это мне не по вкусу, сказал Панург. Бежим поскорей отсюда". Но было уже поздно. Мы стояли в застенке, и ворота захлопнулись за нашей Спиной. Нас подвели к безобразному чудовищу. Руки у него были в крови, Глаза страшно сверкали, Изо рта торчали кабаньи клыки. Но всего ужаснее были его когти. Длинные, острые И окровавленные. Это был знаменитый эрцгерцог пушистых котов Цап-Царап, Властелин и повелитель острова Застенка. "Сядьте." "Я с тем же успехом Могу и постоять", сказал Панург. "Сядьте! Ну, давай-ка, давай-ка. Стало быть, так. Какая-то блондинка, Без мужчины Зачав ребенка, Родила без муки похожего на эфиопа сына, Который дерзко странствовать пустился. Ну, давайте-ка, разгадайте-ка Мне эту загадку. А ну, сейчас, давайте-ка отвечайте, Что это значит?" "Я при сем не присутствовал, Сказал Панург. И к этому делу не причастен". "А ну-ка, давай-ка прикуси язык! Ты думаешь, здесь тебе академия, Где бродят без всякого дела любители и искатели Истины? Нет, милый. Здесь у нас смело говорят то, чего не думают. Здесь у нас сознаются в том, чего и не Думали делать. Ну, давай-ка, давай-ка! Здесь у нас с видом знатоков рассуждают о том, Чему никогда не учились. Ну, давай-ка, давай-ка! Чего ты молчишь, Шут гороховый?" "Я больше не могу. А ну его к черту, сказал Панург. Я согласен заплатить за всех, только отпустите нас". "Отпустить? За триста лет никто не выходил отсюда, Не оставив шерсти, а чаще всего и шкуры. Отпустить... Ну, давай-ка, давай-ка!" "А ну, берите-ка, берите-ка. Вот вам кошелек с золотыми монетами", Сказал Панург. "Суд вас понял правильно. А ну, давайте-ка отсюда. Давайте-ка, давайте-ка. А ну, ступайте-ка, ребятки, проходите! Не такие уж мы и черные, Хотя и черти." Нас вывели из Застенка И проводили до самой гавани. По дороге нас предупредили, что мы должны одарить Жену эрцгерцога и всех остальных пушистых котов. Пушистые коты, Надо вам сказать, животные преотвратные. Порок у них именуется добродетелью. Злоба переименована в доброту. Измена зовется верностью, а кража Щедростью. Помяните меня. Ежели вам удастся прожить достаточно, То вы увидите, как пушистые коты без кровопролития Завладеют всей Европой и сделаются обладателями Всех ее ценностей. Я знаю летопись далеких лет, Я знаю, сколько крох в сухой краюхе. Я знаю, что у принца на обед. Я знаю, богачи в тепле и сухе. Я знаю, как на мед садятся мухи. Я знаю смерть, что рыщет, все губя. Я знаю книги, истины и слухи. Я знаю все, но только не себя. До свидания, милостивый государь, До свидания. И не придавайте особого значения моим промахам, Ибо, уж верно, вы не придаете значения своим Собственным. Что же касается потешных названий некоторых глав Моего сочинения, То вы делали слишком скороспелые выводы, Будто бы в этих главах речь идет только о Нелепостях, дурачествах и разных уморительных Небывальщинах. Иными словами, вы, обратив внимание только на Внешний признак и не вникнув в суть дела, Обыкновенно уже начинали смеяться и веселиться. Но к творениям рук человеческих так легкомысленно Относиться нельзя. Вы же сами говорите, что монаха узнают не по Одежде и что иной, мол, хоть одет монахом, А на самом-то деле он совсем не монах, И что на ином хоть и испанский плащ, А храбрости испанской в нем настолько-то Нет. И если вы мне скажете: "Почтеннейший автор, Должно полагать, что вы не весьма умный человек, Коль скоро предлагаете нашему вниманию эти потешные Нелепицы", То я вам отвечу, Что вы умники как раз настолько, Чтобы получать от них удовольствие. А посему раскройте еще раз мою книгу и вдумайтесь Хорошенько, о чем в ней говорится. Читающие книгу эту, знайте: С бесстрастием читая, все поймете. Себя напрасно в краску не вгоняйте. Заразы злостной здесь вы не найдете, И совершенства в ней не ожидайте особого, Хоть тут не без смешного. Не подобрать мне довода иного. Среди мучительных терзаний века доступней Смеху, а не плачу слово, затем что смех Есть свойство человека. "Опустите занавес, фарс окончен", Сказал Рабле перед смертью.