Слет-симпозиум (репортаж)

Репортаж. Привольные, исполинские масштабы нашей области. У нас четыре Франции, семь Бельгий и Тибет. У нас есть место подвигу, у нас есть место Доблести, лишь досугу бездельному у нас тут места Нет. А так какие новости? Тем более если у Нас с вулканами здесь все наоборот. Прополка, культивация, мелеет мелиорация. Конечно, демонстрации хотя б два раза в год. И все же доложу я вам без преувеличения, Как подчеркнул в докладе сам товарищ Нос, Событием принци--принципиального значения стал пятый Смот-симпозиум районных городов. Президиум украшен был солидными райцентрами: Сморгонь, Дубинка, Грязовец и Верхний Самосвет. Эх, сумма показателей с высокими процентами! Уверенные лидеры опора и пример. Тянулись в степь Чагода, поселок ногу с городом, Угрюм-Бублик, Ургузова, за ними Семикардов. Чесалась Усть-Тимоница там, Залукин сгладил бороду. В общем, много было древних, всем известных городов. Корма забота общая, доклад задача длинная. Удои с дисциплиною, корма и вновь корма. Пошла чесать губерния, эх, мать моя целинная! Как вдруг конвертик с буквами нерусского письма. Президиум шушукался, сложилась точка зрения. Депеша эта с Запада, тут бдительность нужна. Вот в Тимонице построен институт слюноваренья. Она товарищ грамотный и в атлетизме сильна. С поклоном обращается к нам тетушка Ойропа и опосля Собрания зовет на завтрак. Ей, товарищи, спокойнее. Прошу отставить ропот. Никто из нас не ужинал, у нас дела важней. Ответим с дипломатией. Мол, очень благодарные, мол, ценим и так далее. Но, так сказать, сэр Гуд, такие в нашей области Дела идут ударные, что даже в виде исключения нам Не вырвать пять минут. И вновь пошли нацеливать на Новые свершения. Была повестка муторной, как, как овсяной кисель. Вдруг телеграмма бьючелон: примите приглашение, Давайте пообедаем, для вас накрыт Брюссель. Повисло напряженное гнетущее молчание. В такой момент не рыпайся, а лучше не дыши. И вдруг оно прорезалось, голодное то урчание в Слепой кишке у маленького города Шиши. Бедняга так сконфузился лопатки дуют холодом, А между тем урчание все громче и сочней. Позор ему, приспешнику предательского голода. Никто из нас не завтракал, у нас дела важней. Товарищи, спокойнее. Ответим с дипломатией. Но ярость благородная вскипала, Как волна. Ну вашу дипломатию в упор к коцу И матери! кричала с места станция Октябрьская-Шахна. Ответим по-рабочему. Чего там церемониться? Мол, на корню видали мы буржуйские харчи. Так заявила грамотный товарищ Усть-Тимоница. С укором поддержали ее малые Прыщи. Трибуну отодвинули и распалили прения. Хлебали предложения, как болтанку с пирогом. Объявлен был упадочным процесс пищеварения, А сам Шиши матерым подсознательным врагом. Пущай он подавится иудиными корками. Чужой жратвы не надобно. Пусть нет, зато своя. Кто хочет много сахару, тому дорога к горькому. А тем, что с аппетитами, у нас, товарищи, положена Статья и населенный пункт тридцать седьмого Километра. Шептал соседу радостно к стене еблу к Стене. Он опытный и искренний поклонник стиля ретро, Давно привыкший истину искать в чужой вине. И диссидент Шиши горел красивым синим пламенем. А ну его, вредителя! Руби его с плеча! И был он цвета одного с переходящим знаменем, Когда ему товарищи слепили строгача. А в общем-то, мы одна семья единая, Здоровая. Эх, удаль конноармейская! Ворочает столы. Президиум столичную, а первый ряд зубровью. А заднюю, что мух послал, из репы и свеклы. Потом по пьяной лавочке пошли по главной улице, Ругались, пели, плакали и скрылись в черной мгле. В Мадриде стыли соусы, в Париже сдохли устрицы, И безнадежно таяло в Брюсселе крем-брюле. Спасибо.