Лихо Ноябрь 1984, Москва

Если б не терпели, после и день бы пели. А сидели тихо, так разбудили лихо. Вьюга продувает белые палаты, Головой кивает хрен из-под заплаты. Клевер да берёзы полевое племя. Север да морозы золотое стремя. Серебро и слёзы в азиатской вазе. Потом юродивые князи нашей всепогодной грязи. Босиком гуляли по алмазной жиле. Многих постреляли, прочих сторожили. Траурные ленты, Бархатные шторы, брали аплодисменты да сталинные Шпоры. Корчились от боли без огня и хлеба. Вытоптали поле, засивая небо. Хоровод приказов, Петли на осинах, А поверх алмазов зыбкая трясина. Позабыв откуда, скачем кто куда. Ставили на чудо, да выпала беда, да. По оврагу рыщет Бедовая шайка. Батька-товарищ, да мать моя нагайка. Ставили артелью, замело метелью. Водки на неделю, да на год похмелья. Штопали на теле, К рёбрам пришивали. Ровно год в потере, да ровно час вживали. Пасть оставили лапу, поскрипим ластели. К свету по этапу, к счастью по сплетени. Веселей вагоны, Пляс да перезвоны. Кто услышит стоны краденой иконы? Вдоль стены бетонной ветерки степные. Мы тоски зелёной племяши родные. Нищие гурманы, лживые сироты, Да горе-атаманы и стопливой роты. Приоткрой окно мне, мальчик равнодушный. Мы снежок припомним там, где будет душно. Вспомним зиму нашу, Снежные кафтаны. Вслед крестами машут сонные курганы.