Новый год (1985) Ноябрь 1984, Москва

Мы у ворот. Эй, отворяй, охрана! Ровно в двенадцать нам разрешают вход. Мокрый от пены и, безусловно, пьяный, Я удираю в новый грядущий год. С тряском разбив елочные игрушки, Рвется к столу общество ассорти. Мне хочется стать взрывчатою хлопушкой и расстрелять Всех вас залпами конфетти. Но нужно включиться и, раз, два, Три, веселиться. А лучше всего напиться вдрызг, Чтоб рухнуть под стол пластом. Кто-то из женщин в маске лисицы Приветливо машет мне своим пушистым хвостом. Там наверху счетчик стучит все чаще. Там наверху скоро составят счет. Кто-то открытку бросил в почтовый ящик. Может быть, ангел, а может быть, пьяный черт. В этом году мне нужен черт лохматый. Я с ним охотно чокнусь левой рукой. И я объявляю восемьдесят пятый годом серьезных мер По борьбе с тоской. Но в комнате пусто, смазаны краски, Слышен могучий храп за стеной. Кто-то из женщин Сбрасывает маску И остается Рядом со мной. Как хорошо, когда некуда торопиться, Словно проспал первый январский день. Надо бы встать, чтобы опохмелиться. Надо бы встать, но подниматься лень. Город укрылся белой мохнатой шубой. В мире объявлен длительный снегопад. Лень одеваться, бриться и красить губы, Но все равно нам нужно открыть мускат. И мы засыпаем. Что нам приснится? Лес и дорога, конь вороной. Кто-то из женщин в маске лисицы утром Проснется рядом со мной. Кто-то из женщин быстро с постели встанет, Выгладит платье и подойдет к столу. Кто-то из женщин все по местам расставит, Где-то в углу на кухне найдет метлу. Кто-то из женщин ловко сметет осколки, Вымоет чашки с мылом и кипятком, Снимет игрушки, выбросит на фиг елки и, Не прощаясь, щелкнет дверным замком. А солнце все выше, выше, выше, выше. И скоро растает. Деды Морозы получат расчет. А сидя на крыше, Скорбно глотает водку и слезы мой Маленький черт.