Петербургский романс

Быть бы мне поспокойней, Не казаться, а быть. Здесь мосты, словно кони, По ночам на дыбы. Здесь всегда по квадрату На рассвете полки. От синода К сенату, Как четыре строки. Здесь над винную стойкой, над пожаром Зари набормотано столько, наколдовано Столько, Набормотано столько, наколдовано столько, Что пойди Повтори. Все земные печали Были в этом краю. Вот и платим Молчаньем За причастность свою. Мальчишки были безусы, прапоры и Корнеты. Мальчишки были безумны. К чему им мои советы? Лечиться бы им, лечиться, на кислое ездить воды. Они ж по ночам "Отчизны тираны, Заря свободы!" Полковник я, а не прапор, я в битвах Сражался стойко. И этих щенячий табор мне мнился Игрой и только. Я восклицал: "Тираны!" И я прославлял свободу. Под пламенные тирады мы пили вино, Как воду. И в то роковое утро отнюдь не Угрозой чести казалось, Куда как мудро Себя объявить в отъезде. Зачем же потом случилось, что меркнет, Как эйкой ржавой, Всей славы моей Лучистость Пред солнечной ихней славой? Болят к непогоде раны. Уныло проходят годы. Но я же кричал: "Тираны!" И славил зарю свободы. Повторяется шепот, Повторяем следы. Никого еще опыт Не спасал от беды. О, доколе, доколе? И не здесь, а везде Будут Клопповы кони Подчиняться узде. И все так же, не проще век наш Пробует нас. Можешь выйти на площадь? Смеешь выйти на площадь? Можешь выйти на площадь? Смеешь выйти на площадь в тот Назначенный Час, Где стоят по квадрату в Ожиданьи полки. От синода к сенату, Как четыре строки.