Кто они?

Кто-то сегодня в наместниках дальних пустынь, Кто-то в помещиках близких болот Подмосковья. Кто-то все зимы рисует в журнале латынь, Кто-то всю зиму проспал у костра на зимовье. Кто они, Эти странные люди? Кто они, Эти страшные судьи? Я их не помню, не знаю, не буду видеть Когда-нибудь в чьем-то кино. Знаю одно, знаю одно, знаю одно то, Что кто-то на корточках, кто на коленях, Кто за рулем, кто на заднем сиденье, Кто у костра, кто у газовых плит, Кто не проснулся и тот, кто не спит, Кто-то в кровати, кто под столом, Кто с автоматом, кто-то с крестом, Кто-то здоровый, кто пьяница, псих. Все они, все они песен моих никогда не услышат И в этом не рады. Ведь нет благодатней и слаще награды, Чем знать, Что кому-то страшно и больно. Но я их лишу этой странной забавы. Жалко, не знаю, сколько их, сколько. Кто они, Эти странные люди? Кто они, Эти страшные судьи? Я их не помню, не знаю, не буду видеть Когда-нибудь в чьем-то кино. Знаю одно, знаю одно, знаю одно то, Что Кто-то сегодня в наместниках дальних пустынь, Кто-то в помещиках близких болот Подмосковья. Кто-то все зимы рисует в журнале латынь, Кто-то всю зиму проспал у костра на зимовье. Кто-то здоровый, кто пьяница, псих. Все они, все они песен моих никогда не услышат И в этом не рады. Ведь нет благодатней и слаще награды, Чем знать, Что кому-то страшно и больно. Но я их лишу этой странной забавы. Жалко, не знаю, сколько их, сколько. Кто они? Кто они? Кто они? Кто Кто они? Кто Они? Кто Они?