В конце мая Сергей Михайлович, как и обещал, вернулся из своей поездки

В конце мая Сергей Михайлович, как и обещал, Вернулся из своей поездки. В первый раз он приехал вечером, когда мы совсем Не ожидали его. Мы сидели на террасе, собирались пить чай. Я, не дожидаясь чая и проголодавшись после купания, Ела хлеб с густыми свежими сливками. На мне была холстинковая блуза с открытыми рукавами, И голова была повязана платком по мокрым волосам. Сергей Михайлович приехали. Сергей Михайлович! Здрасте, Катерина Карловна. Здравствуй, Григорий. Здравствуйте. А мы только что с Машечкой про вас говорили. Здрасте, фиалка. Я сейчас приду, только переоденусь. Да ну, что за церемонии в деревне? Ну ведь вам не совестно, Григория? А я, право, для вас Григорий. Нет, нет, я сейчас приду, Сергей Михайлович. Ну чем же это дурно? Точно молодая крестьянская. Ну, слава богу, что он приехал. Веселее будет, думала я, торопливо переодеваясь Наверху. Как он странно посмотрел на меня. И посмотревшись в зеркало, весело сбежала вниз по Лестнице и, не скрывая того, что торопилась, Запыхавшись, вошла на террасу. Дела ваши, Катерина Карловна И Марисен, В отличном положении. Теперь вам надо только лето пробыть в деревне, А потом ехать или в Петербург для воспитания Сони, Или за границу. Да вот ежели бы вы с Нами за границу поехали, А то мы одни, как в лесу там будем. Как бы я с вами вокруг света поехал. Так что ж, поедемте вокруг света. А матушка моя? А дела? Ну да не в том дело. Расскажите-ка, Как вы провели это время? Неужели опять хандрили? Нет, нет. Я занималась с Соней музыкой, Много читала и не скучала. Верно, верно, Сергей Михайлович. Машечка совсем переменилась в последнее время. Вот и хорошо. Как я люблю ваше Покровское. Так бы всю жизнь и сидел тут на террасе. Ну что же, И сидите. Да, сидите. Жизнь не сидит. Что вы не женитесь? Вы бы отличный муж были. Оттого, что я люблю сидеть. Нет, Катерина Карловна, нам с вами уж не жениться. На меня уж давно все перестали смотреть как на Человека, которого женить можно, А я сам и подавно. И с тех пор мне так хорошо стало, правда. Вот хорошо. Тридцать шесть лет уж и отжил. Да еще как отжил. Только сидеть и хочется. А чтоб жениться, надо другое. Вот спросите-ка у нее. Вот этих женить надо, А мы с вами будем на них радоваться. Да что уж право, в старики себя записал. Ну, представьте себе, Ежели бы я вдруг женился каким-нибудь несчастным Случаем на семнадцатилетней девочке, Ну, хоть, там, на Маше, на Марисанне. Это прекрасный пример. Я очень рад, что это так выходит. Это самый лучший пример. Ну вот, Скажите по правде, руку на сердце, Разве не было бы для вас несчастье соединить свою Жизнь с человеком старым, обжившим, Который только сидеть хочет, Тогда как у вас там Бог знает что бродит, Чего хочется. Что же вы молчите? Но ведь я не делаю вам предложение. Но по правде скажите, Ведь не о таком муже вы мечтаете, когда по Вечерам одни гуляете по аллее. И ведь это было бы несчастье. Не несчастье. Ну, А не хорошо. Да, Но ведь я могу ошибаться. Ну вот видите. Вот видите. И она совершенно права. Я благодарен ей за искренность И очень рад, что у нас был этот разговор. Да мало этого для меня, для меня это было Бы величайшее несчастье. Какой вы чудак, ничего не переменились. Однако прощайте. Ну куда же вы? Посидели бы еще, ужинать будем. Матушка меня ждет к ужину. Я почти не видал ее нынче. А я хотела сыграть вам новую сонату. В другой раз. Прощайте. Когда он ушел, Мне показалось, что я, согласившись с ним, Что он стар, огорчила его. И стало жалко. Вскоре он приехал в другой, в третий раз, И неловкость, происшедшая от странного разговора Между нами, совершенно исчезла и больше не Возобновлялась. Он обращался со мной как с молодым любимым Товарищем, расспрашивал меня, вызывал на самую Задушевную откровенность, давал совет, Поощрял, иногда бранил и останавливал. Но несмотря на все его старания быть постоянно Наравне со мною, Я чувствовала, что за тем, что я понимала в Нем, Оставался еще целый чужой мир, В который он не считал нужным впускать меня. И это-то сильнее всего поддерживало во мне уважение И притягивало к нему. Все мои тогдашние мысли, Все тогдашние чувства были не мои, А его мысли и чувства, которые вдруг сделались Моими, Перешли в мою жизнь И осветили ее. Бывало, он только хочет посоветовать мне что-нибудь, А уж мне кажется, что я знаю, что он Скажет. Он же научил меня смотреть на наших людей, Крестьян, дворовых девушек совсем иначе, Чем прежде. Смешно сказать, а до семнадцати лет я прожила между Этими людьми более чужая для них, Чем для людей, которых никогда не видала. Ни разу не подумала, что эти люди так же Любят, желают и сожалеют, как и я. Недаром он говорил, что в жизни есть только одно Несомненное счастье Жить для другого.