Собирается гроза

Собирается гроза. По небу полезли со всех сторон тяжелые грозовые Тучи. Солнце исчезло, как-то сразу потемнело, В воздухе запахло дождем. Ослепительной змейкой блеснула молния, Над самой головой оглушительными раскатами Прокатился гром. На минуту все стихло, точно притаилось, Выжидая. Что-то зашумело ближе, ближе, и первые тяжелые Большие капли дождя упали на землю. Через несколько мгновений все превратилось в большую Серую массу. Целые реки полились сверху. Была настоящая южная гроза. Тема, маленький восьмилетний мальчик, Уселся на окне в детской и уныло следил, Как потоки воды стекали по стеклам, Как постепенно двор наполнялся лужами, Как бульки и пузыри точно прыгали по мутной и Грязной поверхности. Потому ли, что ему не хотелось оставаться наедине со Своими мыслями, потому ли, что ему было скучно и Он придумывал, чем бы ему развлечься или, Наконец, по общечеловеческому свойству вспоминать о Своих друзьях тяжелые минуты жизни. Тема вдруг вспомнил о своей Жучке. Он вспомнил, что целый день не видел ее. Жучка никогда никуда не отлучалась. Теме пришли вдруг в голову таинственные Недружелюбные намеки повара Акима, Не любившего Жучку за то, что она таскала у Него провизию. Подозрение закралось в его душу. Он быстро слез с окна, пробежал детскую и соседнюю Комнату и стал спускаться по крутой лестнице, Ведущей в кухню. Аким! Аким. Где Жучка? Жучка? А я откуда знаю? А ты Не убивал ее? Ну вот, стану я руки марать Об этакую дрянь. А ты говорил, что убьешь ее. Эх, а вы и поверили. Так шутил. Ну, лежит где-нибудь, притаившись от дождя. Да вы ее разве не видали сегодня? Нет, не видал. Не знаю, не знаю. Ну, польстился разве кто? Украл. Да кто же ее украдет-то? Кому она нужна? Да никому не нужна. Дрянная собачонка. Ты побожись, что не убивал ее. Ну что вы? Да ей богу ж я ее Не убивал. Да что же вы мне не верите? Куда же она девалась? Куда же она девалась? И так как ответа никакого не последовало, То Тема, оглянувший еще раз Акима, Возвратился наверх. Он опять уселся на окно в детской и все Думал, куда могла деваться Жучка. Перед ним живо рисовалась Жучка, Тихая, безобидная Жучка. И мысль, что ее могли убить, наполнила его сердце Такой горечью, что он не выдержал, Отворил окно и стал звать изо всей силы. Жучка! Жучка! На-на-на, Жучка! Жучка! В комнату ворвался шум дождя и свежий сырой воздух. Жучка не отзывалась. Мысль, что он больше не увидит своей курчавой Жучки, Не увидит больше, как она при его появлении будет Жалостно визжать и ползти к нему на брюхе. Мысль, что, может быть, уже больше ее нет на Свете, переполняла душу Темы отчаянием, И он тоскливо продолжал кричать. Жучка! Жучка! Голос его дрожал и вибрировал, звучал так нежно и Трогательно, что Жучка должна была отозваться. Но ответа не было. Что делать? Тема опять спустился по лестнице, Которая вела на кухню, осторожно пробрался мимо Дверей, узким коридором достиг выхода, Некоторое время постоял в раздумье и выбежал во Двор. Осмотрев черный двор, он заглянул во все любимые Закоулки Жучки, Но Жучки нигде не было. Жучка, Жучка, Жучка! Жучка! Он подождал, послушал, вдохнул в себя аромат Масличного дерева и стал пробираться к Саду. Страшно. Он прижался лицом между двух стоек ограды и Замер, охваченный весь каким-то болезненным Утомлением. Ночь после бури. Чем-то волшебным рисуется в серебристом сиянии луны Сад. Разорванно пробегают в далеком голубом небе Последние влажные облака. Ветер точно играет в пустом пространстве между садом И небом. Беседка задумчиво смотрит на горки. Невольно вспомнился Теме недавний разговор о Мертвецах с босоногим Иоськой, Сыном кухарки Настасьи. Иоська, ты боишься мертвецов? Боюсь. А кто ж их не боится? Тут хоть самый первый генерал приди, Как они ночью повылазят да рассядутся по стенкам, Так и тот убежит. Да всякий убежит. И тут побежишь, как за ноги да за плечи Тебя хватать станет или вскочит на тебя, Да и ну колотить ногами, чтобы вез его. Да, да еще перегнется да зубы оскалит. А у другого-то половина лица выгнила, Глаз нет. Ой! Тут забоишься. Тема знал, что неправда то, что говорит Иоська, Но все-таки было страшно. А вдруг мертвецы, соскучившись сидеть на стене, Забрались в беседку и смотрят оттуда на Тему? Как-то таинственно, страшно молчат дорожки. Деревья шумят, точно шепчут друг другу, Как страшно в саду. Вот что-то черное, беззвучно будто мелькнуло в Кустах, на Жучку похоже. А может быть, Жучки давно и нет. Как жутко вдруг стало. А что там белеет? Кто-то идет по террасе. Вы что это, Один здесь, барин? Страшно, чай. Знаешь, Таня, Жучка куда-то пропала. Я уж весь двор обыскал и за воротами звал Ее, и в саду. Нет нигде. Ай-яй-яй-яй-яй! Ну, идите к мамаше. Идите, Темочка, милый. Время позднее. Беспокоится барыня, А Жучка ваша никуда не денется, Домой прибежит. Завтра наиграетесь с ней. Пойдемте, Пойдемте, Артемий Николаевич. Ночь. Тема спит нервно и возбужденно. Сон то легкий, то тяжелый, кошмарный. Он то и дело вздрагивает. Снится ему, что он лежит на песчаной отмели моря В том месте, куда их возят купаться. Лежит на берегу моря и ждет, что вот-вот накатится На него большая холодная волна. Он видит эту прозрачную зеленую волну, Как она подходит к берегу. Видит, как пеной закипает ее верхушка, Как она вдруг точно вырастает, подымается перед ним Высокой стеной. Он с замиранием и наслаждением ждет ее брызг, Ее холодного прикосновения, ждет привычного Наслаждения, когда подхватит его она, Стремительно помчит к берегу и выбросит вместе с Массой мелкого колючего песку. Но вместо холода, того живого холода, Которого так жаждет воспаленное от начинающейся Горячки тело Темы, волна обдает его каким-то Удушливым жаром, тяжело наваливается и Душит. Волна опять отливает, ему опять легко и свободно. Он открывает глаза и садится на кровати. Неясный полусвет ночника слабо освещает четыре Детские кроватки и пятую большую, На которой сидит теперь няня. В одной рубахе с выпущенной косой сидит и сонно Качает маленькую Аню. Няня? Что, милый? Няня, а где Жучка? Хоть бы убил сперва, а то Так, живьем. Весь день, говорят, висела сердечная. Ах! Теме живо представляется старый заброшенный колодец В углу сада, давно превращенный в свал всяких Нечистот. Представляется скользящее жидкое дно его, Которое иногда с Иоськой они любили освещать, Бросая туда зажженную бумагу. Кто же бросил-то, няня? Да ведь кто? Ну, разве скажет? Ой. Тема с ужасом вслушивается в слова няни. Мысли роем теснятся в его голове. У него мелькает масса планов, как спасти Жучку. Он переходит от одного невероятного проекта к Другому и незаметно для себя Снова засыпает. Он просыпается опять от какого-то толчка среди Прерванного сна, в котором он все вытаскивал Жучку Какой-то длинной петлей, но Жучка все обрывалась, Пока он не решил сам лезть за нею. Тёма совершенно явственно помнит, Как он привязал веревку к столбу и, Держась за эту веревку, начал осторожно спускаться По срубу вниз. Он уже добрался до половины, когда ноги его вдруг Соскользнули, и он стремглав полетел на дно вонючего Колодца. Он проснулся от этого падения и опять Вздрогнул, когда вспомнил впечатление падения. Сон с поразительной ясностью стоял перед ним. Через ставни слабо брезжил начинающийся рассвет. Тёма чувствовал во всем теле какую-то болезненную Истому, но, преодолев слабость, Решил немедля выполнить первую половину сна. Он начал быстро одеваться. Он подошел к няниной постели, поднял лежавшую на Полу коробочку со спичками, на цыпочках прошел через Детскую и вышел в столовую. Тихо, чтобы не произвести шума, повернул он ключ, Нажал ручку и вышел на террасу. Тёма пошел по главной аллее, потому что в каретнике Надо было взять для петли вожжи. Что касается же жердей, то он решил выдернуть их Из беседки. Болезнь быстро прогрессировала. Он чувствовал жар в теле, в голове, Общую слабость, болезненное желание упасть на траву, Закрыть глаза и так лежать без движения. Ноги его дрожали. Иногда он вздрагивал, потому что ему все казалось, Что он куда-то падает. Он шел, Смотрел прямо перед собой, и чем больше старался Смотреть прямо, тем ему делалось страшнее. Теперь он был уверен, что мертвецы сидят на стене И внимательно следят за ним. Тёма чувствовал, как мурашки пробегали у него по Спине, как что-то страшное лезло на плечи, Как чья-то холодная рука, точно играя, Потихоньку подымала сзади его волосы. Тёма не выдержал и, издав какой-то вопль, Принялся было бежать, но звук собственного голоса Успокоил его. Вид заброшенного, пустынно торчавшего старого Колодца среди глухой, поросшей высокой травой Местности, близость цели, Жучка, Отвлекли его от мертвецов. Он снова оживился и, подбежав к отверстию колодца, Вполголоса позвал. Жучка? Жучка?