Сорочинская ярмарка, Чт. 5

Тут опять строгий Черевик прервал нашего Рассказчика: "Бог знает, что ты говоришь, Кум! Как же можно, чтобы черта впустил кто-нибудь в Шинок? Ведь у него же есть, слава богу, и когти На лапах, и рожки на голове". "Вот том-то и шутка, что на нем была шапка И рукавицы. Кто его распознает? Гулял, гулял, наконец пришлось до того, Что пропил все, что имел с собою. Шинкарь долго верил, потом и перестал. Пришлось черту заложить красную свитку свою чуть ли Не в треть цены. Заложил и говорит: "Смотри, Я приду к тебе за свиткой ровно через год. Береги ее!" И пропал как будто в воду. Шинкарь рассмотрел хорошенько свитку. Сукно такое, что и в мир гряди не достанешь, А красный цвет горит как огонь, Так что не нагляделся на него. Показалось скучно дожидаться сроку и содрал с Какого-то приезжего пана мало не пять червонцев, А сроке и позабыл было совсем. Как вот раз под вечерок приходит какой-то человек. "Ну, отдавай свитку мою!" "Какую свитку? У меня нет никакой свитки, Я, знать, не знаю твоей свитки". Тот глядь и ушел. Только к вечеру, когда, заперши свою конуру и Пересчитавши по сундукам деньги, начал шинкарь Молиться Богу, слышит шорох. Глядь, Во всех окнах повыставлялись свиные Рыла". Тут в самом деле слышался какой-то Неясный звук, весьма похожий на хрюканье свиньи. Все побледнели. Пот выступил на лице рассказчика. "Что?" произнес, всполошась, Черевик. "Ничего", отвечал кум, трясясь всем телом. "Ась?" отозвался один из гостей. "Ты сказал?" "Нет". "Кто ж это хрюкнул?" "Бог знает, чего мы переполошились. Никого нет". Все боязливо стали осматриваться вокруг и начали Шарить по углам. Хиври была ни жива ни мертва. "Эх вы, бабы, бабы, произнесла она громко. Вам ли казаковать и быть мужьями? Вам бы веретено в руки да посадить за гребень. Один кто-нибудь, может, прости господи, Под кем-нибудь скамейка заскрипела, А все метнулись, как полоумные". Это привело в стыд наших храбрецов и заставило Их ободриться. Кум хлебнул из кружки и начал рассказывать далее. "Шинкарь помер. Свиньи на ногах, длинных, как ходули, Повлезали в окна и мигом оживили его плетеными Трочаками, заставив плясать его повыше вот этого Сволока. Он в ноги признался во всем. Только свитки нельзя уже было воротить скоро. Пана обокрал на дороге какой-то цыган и продал Свитку перекупке. Та привезла ее снова на Сорочинскую ярмарку, Но с тех пор уже никто ничего не стал Покупать в ней. Перекупка дивилась, Дивилась, наконец смекнула: верно, Виною всему красная свитка. Не думая, не гадая долго, бросила в огонь. Не горит бесовская одежда. Перекупка умудрилась и подсунула в воз одному Мужику, вывезшему продавать масло. Дурень обрадовался. Только масло никто и спрашивать не хочет. "Эх, недобрые руки подкинули свитку". Схватил секиру и изрубил ее в куски. Глядь, и лезет один кусок к другому, И снова целая свитка. Перекрестившись, схватил секиру и в другой раз куски Разбросал по всему месту и уехал. Только с тех пор каждый год и как раз Во время ярмарки черт свиною личиною ходит по всей Площади, хрюкай и подбирай куски своей Свитки. Теперь говорят, одного только левого рукава Недостает ему. Люди с тех пор открещиваются от того места. И вот уже будет лет с десяток, Как не было на нем ярмарки. Да нелегкое дернуло теперь заседателя о--". Другая половина слова Замерла на устах рассказчика. Окно брякнуло с шумом, Стекла, звеня, вылетели вон, и страшная Свиная рожа выставилась, поводя очами, Как будто спрашивая: "А что вы тут делаете, Добрые люди?" Ужас Оковал всех находившихся в хате. Кум с разинутым ртом превратился в камень, Глаза его выпучились, как будто хотели выстрелить. Разверстые пальцы остановились в судорожной Неподвижности в воздухе. Высокий храбрец в ничем непобедимом страхе подскочил Под потолок и ударился головою о перекладину. Доски посунулись, и Попович с громом и Треском полетел на землю. Кум, выведенный из своего окаменения вторичным Испугом, пополз в судорогах под подол своей супруги. Высокий храбрец полез в печь, несмотря на узкое Отверстие, и сам задвинул себя заслонкою, А Черевик, как будто облитый горячим кипятком, Схвативши на голову горшок вместо шапки, Бросился к дверям. Свежесть Утра веяла над пробудившимися Сорочинцами. Клубы дыму со всех труб понеслись навстречу Показавшемуся солнцу. Ярмарка зашумела, овцы заблеяли, Лошади заржали. Крик гусей и торговок понесся снова по всему табору, И страшные толки про красную свитку, Наведшую такую робость на народ в таинственные часы Сумерек, исчезли вместе с осветлившим Мир Утром.