Действие III. Явления 11–22

Появляется Хлёстова. Легко ли в шестьдесят пять лет тащиться мне к Тебе, племянница? Мученье! Час битый ехала с Покровки, силы нет. Ночь, светопреставление. От скуки я взяла с собой арабку-девку Да собачку. Вели их накормить, ужо, дружочек мой, Отужинав, сошли подачку. Княгиня, здравствуйте! Ну, Софьюшка, мой друг, Какая у меня арабка для услуг. Курчавая, Горбом лопатки, Сердитая, Все кошачьи ухватки. Да как черна, Да как страшна! Ведь создал же Господь такое племя. Черт сущий! В девичьей она. Позвать ли? Нет, в другое время. Представь, их, как зверей, выводят напоказ. Я слышала, там город есть турецкий. А знаешь ли, кто мне припас? Антон Антонович Загорецкий. Лгунишка он, картежник, вор. Я от него бы лои двери на запор. Да мастеру служить. Мне И сестре Прасковье Двоих арабченков на ярмарке Достал. Купил, он говорит, чай, в карты сплотовал, А мне подарочек. Дай Бог ему здоровья. Не поздоровится от этаких похвал. И Загорецкий сам не выдержал. Пропал. Кто этот весельчак? Из звания какого? Вон этот? Чацкий. Ну, А что нашел смешного? Чему он рад? Какой тут смех? Над старостью смеяться грех. Я помню, ты дите и с ним часто танцевала. Я за уши его дирала, только мало. Ждем князя Петра Ильича, а князь уж здесь. А я забился там в портретной. Где Скалозуб Сергей Сергеевич, А? Нет, кажется, что нет. Он человек заметный. Сергей Сергеевич Скалозуб! Дворец мой оглушил звонче всяких Труб. Сергей Сергеевич, запоздали. А мы вас ждали, ждали, ждали. Моя невестушка, которой уж давно об вас говорено. Вы Прежде были здесь, В полку в том, В гренадерском? В его высочества, хотите вы сказать, Новоземлянском мушкетерском. Не мастерица я полки-то различать. Оформленные есть отличия: в мундирах выпушки, Погончики, петлички. Пойдемте, батюшка, там вас я насмешу. Курьезный вист у нас. За нами, князь, прошу. Ох, я точнехонько избавилась от петли. Ведь полоумный твой отец. Дался ему трех сажен удалец. Знакомит, не спросясь, приятно ли нам, Нет ли. Я вашу партию составил. Месье Кок, Фома Фомич и я. Спасибо, мой дружок. Ваш шпиц, прелестный шпиц, не более наперстка. Я гладил все его, как шелковая шерстка. Спасибо, мой родной. Гости расходятся, Остаются Софья и Чацкий. Ну, Тучу разогнал. Нельзя ли не продолжать? Чем вас я напугал? За то, что он смягчил разгневанную гостью, Хотел я похвалить. Окончили бы злостью. Сказать вам, что я думал? Вот. Старушки все народ сердитый. Не худо чтоб при них услужник знаменитый тут был, Как громовой отвод. Молчалин. Кто другой так мирно все уладит. Там моську вовремя погладит, тут впору карточку Вотрет. В нем Загорецкий не умрет. Вы давеча его мне исчисляли свойства, Но многие забыли. Да? Этот человек всегда причиной мне ужасного Расстройства. Унизить рад, кольнуть, завистлив, Горд и зол. Господин N подходит к Софье. Вы в размышлении? Об Чацком. Как его нашли по возвращении? Он не в своем уме. Уж ли с ума сошел? Не то чтобы совсем. Однако есть приметы? Мне кажется. Как можно в эти лета? Как быть? Готов он верить. А, Чацкий, любите вы всех в шуты рядить. Угодно ль на себе примерить? Софья уходит, Появляется господин N, Потом господин D. С ума сошел, ей кажется. Вот на! Недаром. Стало быть, с чего б взяла она? Ты слышал? Что? Об Чацком. Что такое? С ума сошел. Пустое мне я сказал. Другие говорят, а ты расславить это рад. Пойду, осведомлюсь, чай, кто-нибудь да знает. Уходит, появляется Загорецкий. Верю болтуну. Услышит вздор и тотчас повторяет. Ты знаешь ли об Чацком? No. С ума сошел. А, Знаю, помню, слышал. Как мне не знать? Примерный случай вышел. Его в безумные упрятал дядя плут, Схватили, в желтый дом И на цепь посадили. Помилуй, он сейчас здесь в комнате был. Тут. Так с цепи, стало быть, спустили. Ну, милый друг, с тобой не надобно газет. Пойду-ка я расправлю крылья, у всех по выспрошу. Однако чур, секрет. Загорецкий, потом графиня внучка. Который Чацкий тут? Преизвестная фамилия. С каким-то Чацким я когда-то был знаком. Вы слышали об нем? Об ком? Об Чацком. Он сейчас здесь комнате был. Знаю. Я говорила с ним. Так я вас поздравляю. Он сумасшедший. Что? Да, он сошел с ума. Представьте, я заметила сама. И хоть пари держать со мной в одно вы Слово. Гран мама! Вот чудеса, вот ново. Вы не слыхали здешних бед? Послушайте. Вот прелести, вот мило. Мой друг мне уши заложило. Скажи погромче. Времени нет. Il vous dira toute l'histoire. Пойду, спрошу. Что, что? Уж нет ли здесь пожара? Нет, Чацкий произвел всю эту кутерьму. Как Чацкого? Кто сел в тюрьму? В горах был ранен в лоб, сошел с ума От раны. Что? К фармасонам в клуб пошел он, в бусурманы. Ее не вразумишь. Антон Антонович. Ах! И он бежит, все в страхе, в ухах. Князь, князь! Ох, этот князь, попал он, сам чуть дышит. Князь, слышали? Он ничего не слышит. Хоть, может, видели, здесь полицмейстер был. В тюрьму-то, князь, кто Чацкого схватил? Весь ак ему дуранец, солдаты. Шуткой ли переменил закон. Да, в бусурманы он, ах, окаянный Вы дерянец! Что, а? Глух мой отец, достаньте свой рожок. Ох, глухота большой порок. Входят Хлестова, Софья, Молчалин, Платон Михайлович, Наталья Дмитриевна, Графиня внучка, княгиня с дочерьми, Загорецкий, Скалозуб, потом Фамусов и многие Другие. С ума сошел. Прошу покорно. Да невзначай, Да как проворно. Ты, Софья, слышала? Кто первый раз гласил? Друг мой, все. Ну, все, так верить поневоле. А мне сомнительно. О чем? О Чацком, что ли? Чего сомнительно? Я первый, я открыл. Давно дивлюсь я, как никто его не свяжет. Попробуй о властях и невесть что наскажет. Чуть низко поклонись, согнись, как то кольцом, Хоть пред монаршим лицом, так назовет он подлецом. Туда же и смешливых. Сказал что-то я, он начал хохотать. Мне отсоветовал в Москве служить в архивах. Меня модистку изволил величать. А мужу моему совет дал жить в деревне. Безумный по всему. Я видела из глаз. По матери пошел, По Анне Алексеевне. Покойница с ума сходила восемь раз. На свете дивные бывают приключенья. В его лета с ума спрыгнул. Чай, пил не полетал. О, верно! Без сомненья. Шампанское стаканами тянул. Бутылками-с, и пребольшими. Нет, бочками сороковыми. Ну вот великая беда, что выпьет лишнее мужчина. Ученье вот чума, ученость вот Причина, Что нынче пуще, чем когда, безумных развелось людей, И дел, и мнений. И впрямь с ума сойдешь от этих, От одних, от пансионов, школ, лицеев. Как бишь их? Да, От ланкарточных, взаимных обучей. Нет, в Петербурге институт Педагогический, так, кажется, зовут. Там упражняются в расколах и безверии Профессоры. У них учился наш родня и вышел хоть сейчас В аптеку в подмастерья. От женщин бегает и даже от меня. Чинов не хочет знать. Он химик, он ботаник. Князь Федор, мой племянник. Я вас обрадую. Всеобщая молва, что есть проект насчет лицеев, Школ, гимназий. Там будут лишь учить по-нашему. Раз, два. А книги сохранят так, Для больших оказий. Сергей Сергеевич, нет. Уж коли зло пресечь, забрать все книги бы да Сжечь. Нет! Книги книгам рознь. А если б, между нами, был цензором назначен я, На басни бы налег. Ух, басни, смерть моя! Насмешки вечные над львами, над орлами. Кто что ни говори, хоть и животные, А все-таки цари. Отцы мои! Уж кто в уме расстроен, так все равно: От книг ли, от питья ли. А Чацкого мне жаль. По-христиански так. Он жалости достоин. Был острый человек, Имел душ сотни три. Четыре. Три, сударь. Четыреста. Нет, триста. В моем календаре-Все врут календари! Как раз четыреста. Спорить голосисто. Нет, триста! Уж чужих имений мне не знать. Четыреста, прошу понять. Нет, триста, триста, триста! Вот он! Ш-ш-ш. Ну, как с безумных глаз, Затеет драться он, Потребует к разделке. О, Господи, помилуй грешных нас! Любезнейший, Ты не в своей тарелке. С дороги нужен сон. Дай пульс. Ты не здоров. Да. Мочи нет. Мильон терзаний. Груди от дружеских тисков, Ногам от шарканья, Ушам от восклицаний, А пуще голове От всяких пустяков. Подходит к Софье. Душа здесь у меня каким-то Горем сжата. И в многолюдстве я потерян, Сам не свой. Нет, Не доволен я Москвой. Москва бишь виновата. Подальше от него. Софья! Не глядит. Скажите, Что вас так гневит? В той комнате Незначащая встреча. Французик из Бордо, Надсаживая грудь, Собрал вокруг себя род вече И сказывал, как снаряжался в путь В Россию к варварам со страхом и слезами. Приехал И нашел, что ласкам нет конца, Ни звука русского, ни русского лица не встретил, Будто бы в отечестве, с друзьями. Своя провинция. Посмотришь вечерком, он чувствует себя здесь Маленьким царьком. Такой же толк у дам, такие же наряды. Он рад, Но мы Не рады. Умолк. И тут со всех сторон тоска и Оханье, и стон. Ах, Франция! Нет в мире лучше края, решили две княжны сестрицы, Повторяя урок, который им с детства натвержен. Куда деваться? Княжон. Я одаль воссылал желанья смиренные, Однако вслух чтоб истребил господь нечистый этот дух Пустого, рабского, слепого подражанья, Чтоб искру зародил он в ком-нибудь с душой, Кто мог бы словом иль примером нас удержать, Как крепкою вожжой, от жалкой тошноты по стороне Чужой. Воскреснем ли когда от чужевластья мод? Чтоб умный, бодрый наш народ хотя б по языку Нас не считал за немцев! Как европейское поставить в параллель с Национальным? Странно что-то! Ну как перевести madame и mademoiselle? "Уж ли сударыня?" Забормотал мне кто-то. Вообразите, тут у всех на мой же счет поднялся Смех. Сударыня! Ха-ха-ха! Прекрасно! Сударыня! Ха-ха-ха! Ужасно! Я, рассердясь и жизнь кляня, готовил им ответ Громовый, Но все Оставили меня. Вот случай вам со мною. Он не новый. Москва и Петербург Во всей России то, Что человек из города Бордо, Лишь рот открыл, имеет счастье во всех княжон Вселять участие. И в Петербурге, и в Москве кто нет, вдруг, Выписных лиц, вычур слов кудрявых, В чьей, по несчастью, голове пять-шесть найдется Мыслей здравых, и он осмелится их гласно объявлять. Глядь