Равновесие E

Я помню, как провожал, отжигая память в кратер. И где же те, кому не надо объяснять утраты? Тут как утрапа в пустоту со впавшими щеками. Камень о камень ударил тысячи раз, но чеса стали. Как-то поставив точку, искал новые стаи. Местами как-то не так, местами ненависть не пускает. Люди мерзкая, суета на три стороны флага. Не знаю, так надо, просто кусок пасты, Бумага та, из-за кого я рвал волосы, Срезала косы. А с ними нравы и привычки, оставив вопросы. И я вразнос как-то с хрипом и привкусом стали, Оставляя ржавые обои в забытом квартале. Притворы ненависти, улыбки вместо добрых приветов, Роскошные чехлы на выгнившей плоти. При этом честность извивается в клыках шакала, Просит помощи. Ты думал хуже некуда? Далеко еще. Когда теряешь разум, реальность смазана пазлы. Заразы, браза, стразы на пультах проказы. Подпольный джаз заказ, рассказы под вят подскажут. Билет на тот свет тебе уже заказан. Иконы кормят смелых коршунов с точкой на вене. Керня голодный беспризорник потеет как пленный. Пена со рта и небо превратится в чернь. И твои беды как ланч накормят жирных тел. Я помню, в детстве верил, что все так легко. Будет кусок в кармане, базарька, теплый дом. В итоге в здравом смысле шрамы и срывы днем. Ржавый подъезд и в нем под клеем малый мертв. Все катится к чертям, и бесы этому рады. Раны и беспредел травят обожженных ранее. Нам не пора еще нет, перебор морали тех лет. В морали руки и знай, чаша не полная, Бей. Это жесткий прессинг, народ жаждет месива. И меня бесит, как мы теряем равновесие. Это место и далеко еще не конец. Порох и гильзы отыщут для тебя малец. Это жесткий прессинг, народ жаждет месива. И меня бесит, как мы теряем равновесие. Это место и далеко еще не конец. Порох и гильзы отыщут тебя малец. По беспределу тело забирает ненависть. Не навесить месиво, я сам себе террорист. Взвод переб гильзы, вижу мир без беса. Вьеза поджигает лес кесарева, знай, Сука, место. Независимый воин, Не забыли бы волки в поле. В бой без горя не менять траектории. На нейтрали, но не в трансе пачкается корень. Литрами хворь закачивают в нашу русскую кровь. Гордо уверена, ведь, сука, проверена временем. Может случиться пожар, ударив кремень о кремень. То, что нас греет, тебя может обжечь, Братка. Утрата живого после приема экстрактов. Немного страшно, закрыв глаза, отключиться. Пронзают спицы от башки до ключицы. На небеса дружище отскакует ровной пачкой. Поверь на слово, руки не стоит пачкать. И те, кто более слабы, одни встали, нервы сдали. Оставив на стенах затертые эмали. Годы отпускали тех войн, забрав в двадцать один Грамм печали. И я плыву к берегу, которого нет, Наверное. Который не будет никогда, либо порванные Простыни. Либо так просто прости или навсегда плыву. В быту все пыльно, как обычно. Обычный я, обычный пацаны, строки просты. Чернила на листы и комом. Лис хитр, волк, лис кормит подонка. Так и мы заливаем горло водкой. Замнем под себя все это и пустим с ветром. Смело в новый день, старую шкуру. Часть мяты с этой же посуды. Вечером опять нетрезвый паскуда. Поскольку сколько жить не знает братуха. Не буду капать на ухо, знай. Это не последнее утро, не последний день и не Последние сутки. Новый век с безрассудной будкой. Скоро обретем покой. Это полигон, безумный зумби вой. Сами с собой войны. Почти без крови воинов, брат. Сладком приходе скоржей наповал. А безвыходность и трав горячая подсемя бедности. Только нрав воровых собак. Не отправить таких нокаут. Это жалит, словно каракул. Это опустошение. Эти иглы зуб, бесконечное движение. По кругу видели зря, в клетке под напряжением. Здесь нет убежища, есть умы шакалов. Дышим едким дымом смоком. Ночью разорвут на районе нарки жажду дозы. Разлет по ветру свор, подмазка гос флага жалкий Промт. Жало заточено, это значит служ притон. Пропитан вою стен дымом. Это жесткий прессинг, народ жаждет месива. И меня бесит, как мы теряем равновесие. Это место и далеко еще не конец. Порох и гильзы отыщут для тебя малец. Это жесткий прессинг, народ жаждет месива. И меня бесит, как мы теряем равновесие. Это место и далеко еще не конец. Порох и гильзы отыщут для тебя малец.