Действие IV. Явления 8–15

Появляется Хлёстова. Царь небесный, Анфиса Ниловна! Ах, Чацкий, Бедный вот. Что наш высокий ум и тысяча забот. Скажите, из чего на свете мы хлопочем? Так Бог ему судил. А впрочем, Полечит, вылечит авось. А ты, мой батюшка, неисцелим, хоть брось, Изволил вовремя явиться. Молчалин, вон чуланчик твой. Не нужны проводы. Поди. Господь с тобой. Прощайте, батюшка. Пора перебеситься. Куда теперь направить путь? А дело уж идет к рассвету. Поди, сажай меня в карету, Вези куда-нибудь. Репетилов уезжает. Последняя лампа гаснет. Чацкий выходит из швейцарской. Что это? Слышал ли моими я ушами? Не смех, а явно злость. Какими чудесами, через какое колдовство нелепость Обо мне все в голос повторяют? И для иных как словно торжество, Другие будто сострадают. О, если б кто в людей проник, Что хуже в них душа Или язык? Чье это сочинение? Поверили глупцы, другим передают, Старухи вмиг тревогу бьют. И вот общественное мнение, И вот та родина. Нет, в нынешний приезд Я вижу, что она мне скоро надоест. А Софья Знает ли? Конечно, рассказали. Она, не то чтобы мне именно во вред, Потешилась, и, правда или нет, ей все равно, Другой ли я ли, никем по совести она не Дорожит. Но этот обморок, Беспамятство откуда? Нерв, избалованность, причуда. Возбудит малость их и малость утешит. Я признаком почел живых страстей. Ни крошки. Она, конечно бы, лишилась так же сил, Когда бы кто-нибудь ступил на хвост собачки или Кошки. Молчалин, Вы? Она? Она сама? Ах, голова горит вся, кровь моя в волнении. Явилась? Нет ее. Неужели видение? Не впрямь ли я сошел с ума? К необычайности я точно приготовлен, Но не видение тут. Свиданья час условлен. К чему обманывать себя мне самого? Звала Молчалина. Вот комната его. Каре? Буду здесь. И не смыкаю глазу хоть до утра. Уж коли горе пить, так лучше сразу, Чем медлить. А беды и медлением не избыть. Дверь отворяется. Прячется за колонну. Лиза выходит со свечкой. А, мочи нет. Робею. В пустые сени, в ночь. Боишься домовых, Боишься и людей живых. Мучительница барышня, Бог с нею. И Чацкий как бельмо в глазу. Вишь, показался ей он где-то здесь внизу. Да как же по сеням бродить ему охота? Он, чай, давно уж за ворота, любовь на завтра Поберег, домой и спать залег. Однако велено к сердешному толкнуться. Послушайтесь, извольте-ка проснуться. Вас кличет барышня, вас барышня зовет. Да поскорей, чтоб не застали. Чацкий за колонною. Софья крадется сверху. Вы, сударь, камень, сударь, лед. Ах, Лизонька, Ты от себя ли? От барышни. Кто подгадал, что в этих щечках, В этих жилках любви еще румянец не играл? Охота быть тебе лишь только на посылках. А вам, искателям невест, не нежиться и не зевать Бы. Пригож и мил, кто не доест и не Доспит до свадьбы. Какая свадьба? С кем? А с барышней. Поди. Надежды много впереди. Без свадьбы время проволочим. Что вы, сударь? Да мы кого ж себе в Мужья другого, впрочем? Не знаю. А меня так разбирает дрожь и при Одной я мысли тружу, что Павел Афанасьевич раз Когда-нибудь поймает нас, разгонит, Проклянет. Да что, открыть ли душу? Я в Софье Павловне не вижу ничего Завидного. Дай Бог ей век прожить богато. Любила Чацкого когда-то, меня разлюбит, Как его. Мой ангельчик! Желал бы вполовину к ней то же чувствовать, Что чувствую к тебе. Да нет, как ни твержу себе, готовлюсь нежным быть, Освижусь и простыну. Какие низости! Подлец. И вам не совестно? Мне завещал отец, Во-первых, угождать Всем людям без изъятия: Хозяину, где доведется жить, Начальнику, с кем буду я служить, Слуге его, который чистит платье, Швейцару, дворнику, для избежанья зла собаке Дворника, чтоб ласкова была. Сказать, сударь, у вас огромная опека. И вот любовника я принимаю вид, В угодность дочери такого человека. Который кормит и поит, а иногда и чином подарит. Пойдемте же, довольно толковали. Пойдем любовь делить плачевной нашей крали. Дай обниму тебя от сердца полноты. Зачем она, Не ты? Не идите далее. Наслушалась я много. Ужасный человек! Себя я, стен стыжусь. Как, Софья Павловна? Ни слова, ради Бога, Молчите, я на все решусь. Ах, вспомните! Не гневайтесь, взгляньте. Не помню ничего. Не докучайте мне. Воспоминания, как острый нож они. Помилуйте! Не подличите. Встаньте. Ответа не хочу. Я знаю ваш ответ. Солжете. Сделайте мне милость. Нет, нет, нет. Шутил и не сказал я ничего, а кроме-Отстаньте, Говорю. Сейчас я криком разбужу всех в доме и погублю Себя и вас. Я с этих пор Вас будто не знавала. Упреков, жалоб, слез моих не смейте ожидать, Не стоите вы их. Но чтобы в доме здесь Заря вас не застала, Чтоб никогда об вас я больше не слыхала. Как вы прикажете? Иначе расскажу всю правду батюшке с досады. Вы знаете, что я собой не дорожу. Подите. Стойте! Будьте рады, Что при свидании со мной в ночной тиши держались Более вы робости во нраве, чем даже днем и При людях, и в яве. В вас Меньше дерзости, Чем кривизны души. Сама довольна тем, что ночью все узнала. Нет укоряющих свидетелей в глазах. Когдавече, когда я в обморок упала, Здесь Чацкий был. Он здесь, Притворщица. Ой! Скорее в обморок. Теперь оно в порядке. Важнее давешней причина есть тому. Вот наконец решение загадки. Вот я пожертвован кому. Не знаю, как в себе я бешенство умерил, глядел И видел, И не верил. А милый, Для кого забыт и прежний друг, и женский страх, И стыд, за двери прячется, боится быть в ответе. Ах, как игру судьбы постичь? Людей с душой гонительница, бич! Молчалины Блаженствуют на свете. Не продолжайте. Я виню себя кругом. Но кто бы думать мог, Что был он так коварен? Стук, шум. Ах, боже мой! Сюда бежит весь дом. Ваш батюшка вот будет благодарен. Сюда за мной. Скорее, скорее! Свечей побольше, фонарей. Где домовые? Ба, Знакомы все лица. Дочь, Софья Павловна, Стромница, бесстыдница. Где? С кем? Ни дать ни взять она, как мать ее, Покойница жена. Бывала я с дражайшей половиной чуть врозь, Уж где-нибудь с мужчиной. Побойся бога! Как? Чем он тебя прельстил? Сама его безумным называла. Нет, глупость на меня и слепота напала. Все это заговор. И в заговоре был он сам И гости все. За что я так наказан? Так этим вымыслом я вам еще обязан. Брат, не финти. Не дамся я в обман. Хоть подеретесь. Не поверю. Ты, Филька, ты, прямой Чурбан, в швейцары произвел ленивую тетерю. Не знает ни про что, не чует ничего, Где был. Куда ты вышел? В сеней не заперт ничего. И как не досмотрел, и как ты не дослышал? В работу вас, на поселенье вас за Грош продать меня готовы. Ты, Быстроглазая, Все от твоих проказ. Вот он, Кузнецкой мост, наряды и обновы. Там выучилась ты любовников сводить. Постой же, я тебя исправлю. Изволь-ка в избу. Марш за птицами ходить! Да и тебя, мой друг, я, дочка, Не оставлю. Еще дни два терпения возьми. Не быть тебе в Москве, не жить тебе с Людьми. Подалее от этих хватов, В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов. Там будешь горе горевать, за пяльцами сидеть, За святцами зевать. А вас, сударь, прошу я толком туда не Жаловать, ни прямо, ни проселком. И ваша такова последняя черта, Что, чай, ко всякому дверь будет заперта. Я постараюсь, я! В набат я приударю, по городу всему наделаю Хлопот и оглашу во весь народ. В Сенат подам, Министрам, Государю. Не образумлюсь. Виноват. И слушаю. Не понимаю. Как будто все еще мне Объяснить хотят. Растерян мыслями. Чего-то Ожидаю. Слепец! Я в ком искал награду всех трудов. Спешил, Летел, Дрожал. Вот счастье, думал, близко. Пред кем я давеча Так Страстно И так Низко Был расточитель нежных слов. А вы, о боже мой, кого себе избрали? Когда подумаю, кого вы предпочли, Зачем меня надеждой завлекли? Зачем мне прямо не сказали, что все прошедшее вы Обратили в смех, что память даже вам постыла тех Чувств, в обоих нас движений сердца, Тех, которые во мне ни даль не охладила, ни Развлечения, ни перемена мест. Дышал И ими Жил, Был занят беспрерывно. Сказали бы, что вам внезапный мой приезд, мой вид, Мои слова, поступки, все противно. Я с вами тотчас бы сношения пресек и перед Тем, как навсегда расстаться, не стал бы очень Добираться, кто этот вам любезный человек. Вы Помиритесь с ним По размышлении зрелом. Себя крушить и для чего? Подумайте, всегда вы можете его беречь и пеленать, И спосылать за делом. Муж мальчик, Муж слуга. Из жениных пажей высокий идеал московских всех ужель Довольно. С вами я Горжусь Моим разрывом. А вы, сударь отец, вы, страстные к чинам, Желаю вам дремать в неведенье счастливом. Я сватаньем моим не угрожаю вам. Другой найдется благонравный низкопоклонник и Делец. Достоинствами, наконец, он будущему тестю равный. Так, Отрезвился я сполна. Мечтанье с глаз долой, И спала Пелена. Теперь не худо было б сряду на дочь и На отца, и на любовника-глупца, И на весь мир, излить всю желчь и всю Досаду. С кем был, куда меня закинула судьба? Все гонят, все клянут. Мучителей толпа, В любви предателей, В вражде неутомимых, Рассказчиков неукротимых, нескладных умников, Лукавых простяков, старух зловещих, Стариков, дряхлеющих над выдумками, Вздором. Безумным Вы меня прославили всем хором. Вы правы. Из огня тот выйдет невредим, Кто с вами день пробыть успеет, подышит воздухом Одним, и в нем рассудок уцелеет. Вон из Москвы! Сюда я больше не ездок. Бегу, не оглянусь. Пойду искать по свету, Где оскорбленному есть чувству Уголок. Карету мне, Карету! Ну что, Не видишь ты, что он с ума сошел? Скажи серьезно, Безумный? Что он тут за чепуху молол? Низкопоклонник, Тесть. И про Москву так грозно. А ты Меня решилась уморить? Моя судьба еще ли не плачевна? Ах, боже мой, что станет говорить княгиня Марья Алексеевна?