Пропавшая грамота, Чт. 1

Так что бы такое рассказать вам? Ой, вдруг не взбредет на ум. Эх, старина, старина! Расскажу-ка я вам, Как ведьмы играли с покойным дедом в дурни. Только заранее прошу вас, господа, Не сбивайте меня с толку, а то такой кисель Выйдет, что совестно будет и в рот взять. Один раз задумалось вельможному гетману послать Зачем-то к царице грамоту. А тогдашний полковой писарь, Вот нелегкое возьми прозвище, не вспомню. Висяк, не висяк, мотузочко, не моту--Голоцупик. Ай, нет, не Голоцупик. Ну, знаю только, что как-то чудно начинается Умудренное прозвище. Так вот, этот писарь позвал к Себе деда и сказал, что вот наряжает его сам Гетман гонцом с грамотою к царице. Ну, дед не любил долго собираться. Грамоту зашил в шапку, вывел коня, Чмокнул жену и двух своих, как сам он называл, Поросенков, и поднял за собой такую пыль, Как будто бы пятнадцать холопцев задумали посередине Улицы играть В кашу. На другой день петух еще не пропел в четвертый Раз, дед уже был в Конотопе, А на ту пору была там ярмарка. Народу высыпало по улице столько, Что в глазах рябело. Но так как было рано, то дед приостановился, Чтобы разглядеть хорошенько. Между тем в палатках начало мало-помалу шевелиться, Дым покатил то там, то сям кольцами, И запах горячих сластен понесся по всему табору. Деду вспало на ум, что у него нет ни Огниву, ни табаку наготове. Вот и пошел таскаться по ярмарке. Не успел пройти двадцати шагов, Навстречу запорожец. Гуляка, по лицу видно. Красные, как жар, шаровары, Синий жупан, Яркий цветной пояс, при боку сабля и люлька с Медной цепочкой по самый пятый. Ну, запорожец, да и только. Да, так и встретились. Ну, слово за слово. Долго ли до знакомства пошли калякать, Калякать так, что дед совсем уже было позабыл и Про путь свой. Попойка завелась как на свадьбе перед Постом великим, только наконец прискучило бить Горшки и швырять в народ деньгами. Да и ярмарка не век же стоять. Вот и сговорились новые приятели, чтобы не Разлучаться и путь держать вместе. Было давно уже под вечер, когда выехали они в Поле. Солнце убралось на отдых, и где-где горели Вместо него красноватые полосы. Нашего запорожца раздобар взял страшный. Откуда же набиралось? Истории присказки такие диковины, Что дед несколько раз хватался за бока и чуть Не надсадил своего живота со смеху. Но в поле становилось чем далее сумрачнее, А вместе с тем Становилась несвязнее молодецкая молва. Наконец и рассказчик наш притих совсем и вздрагивал При малейшем шорохе. "Эй, эй, земляк! Уж ты думаешь, как бы домой да на печь? Перед вами нечего таиться", сказал он, Вдруг оборотившись и неподвижно уставив на них глаза Свои. "Знаете ли, что душа моя давно продана Нечистому". "Тю! Эка невидальщина. А кто на своем веку не знался с нечистыми? Тут-то и нужно гулять, как говорится, На прах". "Эх, братцы, гулял бы да в ночь Эту. Срок молодцу. Братцы, не выдайте, не поспите одной ночи. Век не забуду вашей дружбы". Ну почему не пособить человеку в таком горе? Дед объявил напрямик, что скорее даст отрезать чуб с Собственной головы, чем допустит черта понюхать Собачьей морды своей христианской души. Казаки наши ехали бы, может, и далее, если бы Не обволокло все небо ночью, словно черным рядном. И в поле не стало так же темно, как Под овчинным тулупом. Издали только мерещился огонек. И кони, чуя близкое стойло, торопились, Насторожа уши и вковавши очи в мрак. Огонек, казалось, несся навстречу, и перед казаками Показался шинок, Повалившийся на одну сторону, словно баба на пути с Веселых крестин. Дед, Спросивший треть ведра на троих, Отправился в сарай. Все трое легли рядом. Только не успел он повернуться, как видит, Что его земляки спят уже мертвецким сном. Разбудивши приставшего к ним третьего казака, Дед напомнил ему про данное товарищу обещание. Тот привстал, протер глаза и снова уснул. Ну, нечего делать. Пришлось одному караулить. Чтобы чем-нибудь разогнать сон, проведал он коней, Обсмотрел все возы, закурил люльку, Пришел назад и сел опять около своих. Вот и чудится ему, Что из-за соседнего воза Что-то серое Выказывает роги. Тут глаза его начали смыкаться, так что принужден он Был ежеминутно протирать кулаком и промывать Оставшейся водкой. Но как скоро немного прояснялось, все пропадало. Наконец, мало погодя Опять показывается из-под воза Чудище. Дед вытаращил глаза сколько мог, Но проклятая дремота все туманила перед ним. Руки его окостенели, голова скатилась, И крепкий сон схватил его так, Что он повалился, словно убитый. Да, долго спал дед. И как припекло порядочно уже солнце его выбритую Макушку, тогда только схватился он на ноги. Потянувшись раза два И почесав спину, дед заметил, что возов стояло не Так много, как с вечера. К своим. Казак спит, а запорожца нет. Выспрашивать никто знать не знает. Страх и раздумье взяло деда. Пошел посмотреть коней. Ни своего, ни запорожского