Пропавшая грамота, Чт. 3

А дед, не мешает вам знать, Не упускал при случае перехватить того-сего на зубы. Едал покойник аппетитно. И потому придвинул себе миску с нарезанным салом, Окорок ветчины, взял вилку, мало чем поменьше тех Вил, которыми мужик берет сено, захватил ею самый Увесистый кусок, подставил корку хлеба и, Глядь, отправляет в чужой рот. Вот возле самых ушей даже слышно, Как чья-то морда жует и щелкает зубами на весь Стол. Дед ничего. Схватил другой кусок и вот, кажися, по губам зацепил И опять не в свое горло. В третий раз снова мимо. Взбеленился дед, позабыл и страх, и в чьих лапах Находился он. Прискочил к ведьмам. "Что вы? Задумали смеяться, что ли, Надо мной? Если сейчас же не отдадите моей казацкой Шапки, то будь я католик, если не превращу свиных Рыл ваших на затылок". Только не успел дед закончить последних слов, Как все чудища высколили зубы и подняли такой смех, Что у деда на душе захолонуло. "Ладно", провизжала одна из ведьм, Которую дед почел за самую старшую над всеми, Потому что личина была у нее чуть ли не Красивее всех. "Шапку отдадим тебе, Только не прежде, пока сыграешь с нами три раза В дурня". Что прикажешь делать Казаку сесть с бабами в дурня? Ой, дед отпираться, отпе--наконец сел. Принесли карты, вот замасленные, вот Такими только у нас поповны гадают про женихов. "Слушай же, залаяла ведьма в другой раз, Если хоть раз выиграешь, твоя шапка. Когда ж все три раза останешься дурнем, То не прогневайся, не только шапки, Может, и света более не взвидишь". "Ладно, ладно. Сдавай, хрычовка. Что будет, то и будет". Взял дед свои руки карты. Смотреть не хочется, такая дрянь. Хоть бы на смех, один козырь. Пришлось остаться дурнем. Только дед успел остаться дурнем, как со всех сторон Заржали, залаяли и захрюкали морды. "Дурень! Дурень! Дурень!" Чтоб вы перелупились, Дьявольское племя. Ну, думает, ведьма подтасовала. Теперь я сам буду сдавать. Сдал. Поглядел на карты. Масть хоть куда и козыри есть. И сначала дело шло как нельзя лучше. У деда на руках одни козыри. И не думая, не гадая долго, хвать королей тузом, Всех козырями. "А чем ты кроешь, Земляк?" "Как чем? Козырями". "Может быть, по-вашему это и козыри, только По-нашему нет". Глядь, в самом деле простая масть. Что за дьявольщина? Пришлось в другой раз быть Дурнем. И чертонеж снова пошло драть горло. "Дурень! Дурень! Дурень!" Дед разгорячился, сдал в последний. Вот к счастью, Что у ведьмы была плохая масть. Стал дед набирать карты из колоды. Такая дрянь. Пошел уж так, не глядя, Простой шестеркой. Ведьма приняла. Опа-са, опа-са, это уже не так. Вот дед карты потихоньку под стол и перекрестил. Глядь, у него на руках туз, валет и король Козыри. Ну и дурень же я был! Король козырей! Что, приняла? Ой, кошачье отродье! А туза не хочешь? Туз! Валет! Гром пошел по пеклу, и на ведьму напали Корчи. И откуда ни возьмись, шапка деду бух, Прямехонько так в лицо. "Нет, этого мало!" Закричал дед, прихрабрившись и надевши шапку. Если сейчас же не станет передо мною молодецкий конь Мой, то вот убей меня гром на этом самом Нечистом месте, если я не перекрещу святым крестом Всех вас". И уже было и руку поднял, Как вдруг загремели перед ним конские кости. Вот тебе конь твой. Конь, как вихрь, взвился под ним, И дед, что птица, вынесся наверх и уже не Останавливался ни днем, ни ночью, Пока не доехал до места и не отдал грамоты Самой царице. Там дед Навиделся таких див, как повели его в палаты, Как заглянул он в одну комнату Нет, В другую Нет, В третьей еще нет, В четвертой Даже нет, а в пятой, Глядь, сидит сама в золотой короне, В серой навехонькой свитке, В красных сапогах И золотые галушки ест. Об возне своей с чертями дед и думать позабыл. И если случалось, что кто-нибудь напоминал ему об Этом, то дед молчал, как будто не до него Шло дело. И великого стоило труда упросить его Пересказать все как было.