Второе видение

Тот же вечер. Конец улицы на краю города. Последние дома, обрываясь внезапно, открывают Широкую перспективу: темный пустынный мост через Большую реку. По обеим сторонам моста дремлют тихие Корабли с сигнальными огнями. За мостом тянется бесконечная, прямая, Как стрела, аллея, обрамленная цепочками фонарей и Белыми от инея деревьями. В воздухе порхает и звездится снег. Ночь полнозвездная светла. У взора только два Крыла. Но счет звездам Вести нельзя: Туманна Млечная стезя. И бедный взор туманится. Кто этот пьяница? Два дворника волокут под руки пьяного поэта. Он посетитель кабачка. И с ним расправа коротка. Эй, Ванька, дай ему щелчка! Эй, Васька, дай ему толчка! Волокут поэта дальше. Восходит Новая звезда, Всех ослепительней она. Недвижна темная вода, И в ней Звезда отражена. Ах, падает, летит звезда! Лети сюда, сюда, сюда! По небу, описывая медленно дугу, Скатывается яркая и тяжелая звезда. Через миг по мосту идет прекрасная женщина в черном С удивленным взором расширенных глаз. Все становится сказочным: темный мост и дремлющие Голубые корабли. Незнакомка застывает у перил моста, Еще храня свой бледный падучий блеск. Снег вечно юный одевает ее плечи, Опушает стан. Она, как статуя, ждет. Такой же голубой, как она, восходит на мост из Темной аллеи. Так же в снегу, так же прекрасен. Он колеблется, как тихое синее пламя. В блеске зимней ночи тающая, Обрати ко мне свой лик. Ты, снегами тихо веющая, Подари мне легкий снег. Очи-звезды умирающие, уклонившись от пути. О тебе, мой легковеющий, я грустила в высоте. В синеве твоей морозной много звезд. Под рукой моей железной Светлый меч. Опусти в руке железной светлый меч. В синеве моей морозной звезд не счесть. Протекали столетья, как сны. Долго ждал я тебя на земле. Протекали столетья, как миги. Я звездою в пространствах текла. Ты мерцала с твоей высоты На моем голубом плаще. Ты вгляделся в мои глаза. Часто на небо смотришь ты? Больше взора поднять не могу. Тобою падучий скован мой взор. Ты можешь сказать мне земные слова? Отчего ты весь в голубом? Я слишком долго в небо смотрел. Оттого голубые глаза и плащ. Кто ты? Поэт. О чем ты поешь? Все о тебе. Давно ли ты ждешь? Много столетий. Ты мертвый или жив? Не знаю. Ты юн? Я красив. Падучая дева-звезда хочет земных речей. Только о тайных знаю слова, Только торжественны речи мои. Знаешь ты имя мое? Не знаю. И лучше не знать. Видишь ты очи мои? Вижу, как звезды они. Ты видишь мой стройный стан? Да. Ослепительна ты. Ты хочешь меня обнять? Я коснуться не смею тебя. Ты можешь коснуться уст. Ты знаешь ли страсть? Кровь молчалива моя. Ты знаешь вино? Звездный напиток слаще вина. Ты любишь меня? Голубой молчит. Кровь запевает во мне. Ядом исполнено сердце. Я стройнее всех ваших дев. Я красивее ваших дам. Я страстнее ваших невест. Голубой дремлет, весь осыпанный снегом. Как сладко у вас на земле! Голубого больше нет. Закрутился голубоватый снежный столб, И кажется, на этом месте и не было никого. Зато рядом с незнакомкой проходящий господин Приподнимает котелок. Вы с кем-то беседу вели, но здесь не видать Никого. Прелестный ваш голос звучал в пространстве Пустом. Где он? О да, без сомнения, вы кого-то ждали сейчас. Позвольте нескромный вопрос: кто был ваш незримый Друг? Он был красив, в голубом плаще. О, романтика женской души! И на улице видите вы мужчин в голубых плащах. Но как же звали его? Он назвал себя Поэт. Я тоже поэт, я тоже поэт. По крайней мере, смотря в прекрасные ваши глаза, Я мог бы спеть вам куплет: "Ах, как ты Хороша!" Ты хочешь любить меня? О да, и очень не прочь. Ты можешь обнять меня? Хотел бы знать, почему не могу я тебя обнять. И уст касаясь моих, ты будешь ласкать меня? Пойдем, красотка моя, исполню все, Что велишь, как сказал старичок Шекспир. Ты видишь теперь, что и я поэзии очень не Чужд. Незнакомка покорно дает ему руку. Как имя твое? Постой, Дай вспомнить. В небе средь звезд не носила имени я, Но здесь, на синей земле, Мне нравится имя Мария. Мария зови меня. Как хочешь, красотка моя. Ведь мне лишь только бы знать, что ночью тебе Шептать. Уводит незнакомку под руку. След их заметает голубой снег. Звездочет снова на мосту. Он в тоске простирает руки в небо, Подняв взоры. Нет больше прекрасной звезды. Синяя бездна пуста. Я ритм утратил астральных песен моих. Отныне режут мне слух дребезжащие песни светил. Сегодня в башне моей скорбной рукой занесу в длинные Свитки мои весть о падении светлейшей звезды. Я тихо ее назову именем дальним, Именем, нежащим слух. Мария да будет имя ее. В желтых свитках начертано будет моей одинокой Рукой: пала Мария звезда. Больше не будет смотреть мне в глаза. Звездочет остался один. Тихо плачет. Поэт поднимается на мост из аллеи. О, заклинаю вас всем святым, вашей тоской, Вашей невестой, когда есть невеста у вас, Скажите, была ли здесь высокая женщина В черном? Грубые люди, оставьте меня, я женщин не вижу с Тех пор, как пала моя звезда. Понятна мне ваша скорбь. Я так же, как вы, одинок. Вы, верно, как я, поэт. Случайно не видели ль вы незнакомку в Снегах голубых? Не помню. Здесь многие шли, и очень прискорбно мне, Что вашей не мог я узнать. О, если б видели вы, забыли б свою звезду. Не вам говорить о звездах. Чересчур легкомысленны вы. Я попросил бы вас в мою профессию нос не Совать. Все ваши обиды снесу. Поверьте, унижен я ничуть не меньше, Чем вы. О, если б я не был пьян, Я шел бы следом за ней. Но двое тащили меня, когда я заметил ее. Потом я упал в сугроб. Они, ругаясь, ушли, решившись бросить меня. Не помню, долго ль я спал. Проснувшись, вспомнил, что снег замел ее Нежный след. Смутно припомнить могу Печальнее вещь для вас. Действительно, вас вели, Вам давали толчки и пеньки, И был неуверен ваш шаг. Потом я помню сквозь сон, Как на мост дама взошла и к ней подошел Голубой господин. О, нет! Голубой господин? Не знаю, о чем говорили они. Я больше на них не смотрел. Потом они, верно, ушли. Я так был занят своим. И снег замел их следы. Мне больше не встретить ее. Встречи такие бывают в жизни лишь раз. Оба плачут под голубым снегом. Стоит ли плакать об этом? Гораздо глубже горе мое. Я утратил астральный ритм. Я ритм души потерял. Надеюсь, это важней. Скорбь занесет в мои свитки. Пала звезда Мария. Прекрасное имя Мария. Я буду писать в стихах: где ты, Мария? Не вижу зари я. Но ваше горе пройдет. Вам надо только стихи как можно длинней сочинять. О чем же плакать тогда? А вам, господин звездочет, довольно в свитки Свои на пользу студентам вписать: Пала Мария Звезда. Оба грустят под голубым снегом, пропадают в нем. И снег грустит. Он запорошил уже и мост, и корабли. Он построил белые стены на канве деревьев, Вдоль стен домов, на телеграфных проволоках. И даль земная, и даль речная поднялись белыми Стенами, так что все бело, кроме сигнальных огней на Кораблях и освещенных окон домов. Снежные стены уплотняются, они кажутся близкими одна К другой. Понемногу открывается третье Видение. По городу бегал черный человек. Гасил он фонарики, карабкаясь на лестницу. Медленный, белый подходил рассвет. Вместе с человеком взбирался на лестницу. Там, где были тихие мягкие Тени, Желтые полоски вечерних Фонарей. Утренние сумерки легли на Ступени, Забрались в занавески, в щели Дверей. Ах, какой бледный город на заре! Черный человечек плачет на дворе.