Спала-то я на кроватушке

Спала-то я на кровати. Непорядочный-то Гитлер-то убил-то наших мужей-то Золотых-то наших. Получила я извещение, да пала на кровать. Да я не помню, как я и лежала, Да не помню, как я и встала. Я очнулась, а ж на народу полно под окном, А я-то его причитываю золотого-то. Я никогда не думала, что я с ним разойдусь, И никогда я не думала, что я его потеряю. Он мой любимый, он мой первый. Сколько мы жили-то, я ездила, я в Ленинграде с Ним жила. Блокаду я пережила с ним золотым. А теперь-то я куды осталась? Это мне тридцать пятый год, а я одна-то одинешенька, Да сиротинка-сиротешенька. Да на кого-то ты оставил-то? Да на кого-то ты меня побросил-то, Золотой ты мой Алешенька? Куды я теперь осталась-то? Куды я одна-то, как камень, так отучей, Да никого-то у меня нету-то. Ай ты моя, ты милая, ты да не придешь-то Ты больше ко мне? Да не приедешь-то? Да писулечку ты мне не пришлешь-то? Ничего ты никакого-то, яся, ты да никакушенькой-то Осталась-то я. И на кладбище-то мне все думала, Съезжу я под Нарвой меня убитый-то, А не смогла я. У меня болезнь-то адская забрала Меня, я не смогла к нему съездить-то на кладбище-то, Найти-то его. Он погиб-то этим офицером у меня с аэродрома Взятый-то туда, на аэродроме он работал, А потом уж офицер этой гвардии. Вот теперь я оставшаяся горюю-то да больная такая. Никого нигде у меня нету, сиротинкой одной. Ой, не могу больше петь. Все.