Юра E

Прости нас, Юра, мы все проебали сдуру. Ценные фигуры де-факто, де-юре в натуре. В небывалого алого пламени знамений. Не теплится ни искра первоначального чаяния. Новые открытия, голубые дали. Планета дальняя? Я тебя умоляю. Взгляни в немытые глазницы нищеты провинции, В городской посоты лица, прямо в сердце столицы. Среди разрухи мусора на улицу и двор со стен Взирает твой с плаката бело-азурный взор. А между нами говоря, была идея недурна единым небом Охватить народы, племена. Что ожидает нас? Чего мы ждём? Бог весть чего. В двадцать втором году прошлого века Тридцать седьмой. Доносы, ссылки, Лагеря, набата звон стоит. Ты слышишь стоны? То звучит загробный предков стыд. Прости нас, Юра, за нашу грусть, за нашу слабость, За простоту, с которой мы поверили, продались. За заморские имбирные хмельные эли, Да за нагих красавиц гладко выбритые щели. Нам десять лет лишь повводили по губам свободы, Чтоб затем и вовсе скрыть её, как сайт под Полно годы. И в эти годы жесть изгнанникам Понравится, да и среди целых равнодушных не Останется. Прости нас, Юра, мы слишком мало говорили Вслух. И вот мы тут, тут слишком малолюдно. Повсюду трупы и мёртвый оркестр исполняет стрёмную Партитуру среди болот в окружении жирных мух. Всё меньше конструктивных диалогов, сплошная ругань. Борцы за скрепы с блевотиной во рту. Тебе вотрут, что всё не так уж просто тут. Любил ты пряники, теперь придётся полюбить и кнут. И обезьяна, что держит его в своих руках, Предпочитает лишь чужой труд. Мнишь себя шестерёнкой в огромном механизме, Но тебе не сказали, что это мясорубка. Всех под одну гребёнку, всем выдать униформу. Шагаем ровным строем, как в фильме у Pink Floyd. Стена как символ свободы, ставим в лесу заборы. То, что не можем сами построить, разъебём у другого. Прости нас, Юра, мы похоронили культуру. Теперь мы мстители, но только без пиздатых костюмов. Мы лишь хотели мальца приколоться по олдскулу, А не возвращаться в Soviet Union. Лучше быть тихим трудолюбивым лузером, Чем закомплексованным самодуром. Но от нас опять отвернулась фортуна, И к сволочи так доверчиво стала наша натура. Еду по Ленинскому из Внуково. Мне улыбается титановая скульптура. Она переживёт и фюрера, и диктатуру. И мы пройдём по любимым улицам, и мы будем-- Всех под одну гребёнку, всем выдать униформу. Шагаем ровным строем, как в фильме у Pink Floyd. Стена как символ свободы, ставим в лесу заборы. То, что не можем сами построить, разъебём у другого. Прости, Юра, мы всё тут проебали сдуру. Каждый выбирает себе гуру тех, что сам придумал. Не ждём, Юра, помощи сильную руку. В духе выгодных условий позабыли смысл друга. В клубе анонимных трупов и ты прут прути. Доверчивыми лицами, но пиздёж внутри. Ты свой оскал сотри, крики «помоги!» Но тут марш ル ー ト по головам, как Ты ни крути. Мир не розовеет даже в розовые Линзы. Видок с провинции огромный повод для полиции. Прочитать людей возможно по угрюмым лицам. Человечней депутата серийный убийца. Пропиштанул потом метро, посмотри в окно. Оно как зеркало, но где отражение моё? Как только разглядел его, я испугался сразу. Пропал улыбчивый мальчишка той стежки напрасно. Прости, Юра, это не мы всё проебали, Это они охуели, поглощая тень. Вроде размеренно петляют дворами, да те, Кто шарит в идее, имеют своё мнение. С пятницы по понедельник бутылки гремели, Пролетая своё время веселья, заканчивается Похмельем. уже не весело, друг, Бывает, смывает грехи свои с рук этот неловкий Момент. И ты едешь, мой друг, на недолгое забвенье. Лучше выруби телек и подумай, хули так давно не Брал веник в руки. Как ты свою жизнь заткни, слизь. Юра, мы всё проебали, лица со скалами, А кто-то даже круче скал, что очень громко падали. Не рыщем в поисках падали, но когда-то выпадали Маяки фартовые. Вымутил стартовый дура, время было пиздато мне. Хорошо не знает мать, будто в запое своих Собственных фраз и экстаз сменял на измену. И маразмы не летели, проебались качели. Слава богу, не отъехал, как те лица, Что маячили возле. Юра, наверное, у тебя много вопросов, А тут кругом доносы, занозы за длинные носы. Но мы справимся, не ссы, с этой кучей навоза. Кто знает, куда ведут эти пути? Кто знает? А тот, кто продолжает по нему идти.