Мороз-Иванович

Мороз Иванович. В одном доме жили две девочки: Рукодельница да Ленивица, а при них нянюшка. Рукодельница была умная девочка, рано вставала, Сама без нянюшки одевалась, а встав с постели, За дело принималась: печку топила, Хлебы месила, избу мела, петуха кормила, А потом на колодец за водой ходила. А Ленивица меж тем в постельке лежала, Потягивалась, с боку на бок переваливалась. Уж разве наскучит лежать, так скажет спросонья: "Нянюшка, надень мне чулочки, нянюшка, Завяжи башмачки". А потом заговорит: "Нянюшка, нет ли булочки?" Встанет, попрыгает, да и сядет к окошку мух считать: Сколько прилетело да сколько улетело. Как всех пересчитает Ленивица, так уж и не знает, За что приняться, чем бы заняться. Ей бы в постельку, да спать не хочется. Ей бы покушать, да есть не хочется. Ей бы к окошку мух считать, да и то Надоело. Сидит грустная, плачет да жалуется на всех, Что ей скучно, как будто в том другие виноваты. Между тем Рукодельница воротится, Воду процедит, в кувшины нальет, Да еще какая затеется. Коли вода нечиста, так свернет лист бумаги, Наложит в нее угольков да песку крупного насыпет, Вставит ту бумагу в кувшин да нальет в нее Воды. А вода-то, знай, проходит сквозь песок да Сквозь уголья и каплет в кувшин чистая, Словно хрустальная. А потом Рукодельница примется чулки вязать или Платки рубить, а не то и рубашки шить да Кроить, да еще рукодельную песенку затянет. И не было никогда ей скучно, потому что и Скучать-то ей было некогда: то за тем, То за другим делом. А тут смотришь и вечер, день прошел. Однажды с Рукодельницей беда приключилась. Пошла она на колодец за водой, опустила ведро на Веревке, а веревка тут и оборвись. Упало ведро в колодец. Как тут быть? Расплакалась бедная Рукодельница, Да и пошла к нянюшке рассказывать про свою беду. А нянюшка Прасковья была такая строгая, Сердитая. Говорит: "Сама беду сделала, Сама и поправляй. Сама ведерко утопила, сама и доставай". Нечего было делать. Пошла бедная Рукодельница опять к колодцу, Ухватилась за веревку и спустилась по ней к самому Дну. Только тут с ней чудо случилось. Едва спустилась, смотрит перед ней печка, А в печке сидит пирожок такой румяный, Поджаристый. Сидит, поглядывает да приговаривает: "Я совсем готов, подрумянился, Сахаром да изюмом обжарился. Кто меня из печки возьмет, тот со мной и Пойдет". Рукодельница, ни мало не мешкая, Схватила лопатку, вынула пирожок и положила его за Пазуху. Идет она дальше, перед нею сад, А в саду стоит дерево, и на дереве золотые Яблочки. Яблочки листьями шевелят и промеж себя Говорят: "Мы яблочки наливные, Созрелые, корнем дерева питались, Студеной росой обмывались. Кто нас с дерева стрясет, тот нас себе и Возьмет". Рукодельница подошла к дереву, Потрясла его за сучок, и золотые яблочки так и Посыпались к ней в передник. Рукодельница идет дальше. Смотрит перед ней сидит старик Мороз Иванович, Седой-седой. Сидит он на ледяной лавочке да снежные Комочки ест. Тряхнет головой, от волос иней сыпется, Духом дохнет, валит густой пар. "А, сказал он. Здорово, Рукодельница! Спасибо, что ты мне пирожок принесла. Давным-давно я уж ничего горяченького не ел". Тут он посадил Рукодельницу возле себя, И они вместе пирожком позавтракали, А золотыми яблочками закусили. "Знаю я, зачем ты пришла, говорит Мороз Иванович. Ты ведерко в мой студенец опустила. Отдать я тебе ведерко отдам. Только ты мне зато три дня послужи. Будешь умна тебе ж лучше, будешь ленива тебе ж Хуже. А теперь, прибавил Мороз Иванович, Мне, старику, и отдохнуть пора. Поди-ка приготовь мне постель да смотри, Взбей хорошенько перину". Рукодельница послушалась. Пошли они в дом. Дом у Мороза Ивановича сделан был весь изо льда: И двери, окошки, и полы ледяные, А по стенам убрано снежными звездочками. Солнышко на них сияло, и все в доме блестело, Как бриллианты. На постели у Мороза Ивановича вместо Перины лежал снег пушистый. Холодно, а делать было нечего. Рукодельница принялась взбивать снег, Чтобы старику было мягче спать. А между тем у ней бедные руки окостенели, Пальчики побелели, как у бедных людей, Что зимой в проруби белье полощут. И холодно, и ветер в лицо, и белье замерзает, Колом стоит, а делать нечего. Работают бедные люди. "Ничего, сказал Мороз Иванович. Только снегом пальцы потри, так и отойдут. Не отморозишь. Я ведь старик добрый. Посмотри-ка, что у меня за диковинки". Тут он приподнял свою снежную перину с одеялом, И Рукодельница увидела, что под периной пробивается Зеленая травка. Рукодельнице стало жалко бедной Травки. "Вот ты говоришь, сказала она, Что ты старик добрый. А зачем ты зеленую травку под снежной периной Держишь, на свет божий не выпускаешь?" "Не выпускаю, потому что еще не время. Еще трава в силу не вошла. Осенью крестьяне ее посеяли, она и взошла. И как бы вытянулась уже, то зима бы ее Захватила, и к лету травка бы не вызрела. Вот я и прикрыл молодую зелень моей снежною периной, Да еще сам прилег на нее, чтоб снег ветром Не разнесло. И вот придет весна, Снежная перина растает, травка заколосится, А там, смотришь, выглянет и зерно. А зерно крестьянин соберет да на мельницу отвезет. Мельник зерно смелет, и будет мука, А из муки ты, рукодельница, хлеб испечешь. Ну а скажи мне, Мороз Иванович, сказала Рукодельница, зачем ты в колодце-то сидишь? А затем я в колодце сижу, что весна подходит, Сказал Мороз Иванович. Мне жарко становится. А ты знаешь, что и летом в колодце холодно Бывает, оттого и вода в колодце студеная, Хоть посреди самого жаркого лета. А зачем ты, Мороз Иванович, спросила рукодельница, Зимой по улицам ходишь да в окошки стучишься? А я затем в окошки стучусь, отвечал Мороз Иванович, Чтоб не забывали печей топить да трубы вовремя Закрывать. А не то ведь я знаю, Есть такие неряхи, что печку истопить истопят, А трубу закрыть не закроют. Или закрыть закроют, да не вовремя, когда еще не Все угольки прогорели, и оттого в горнице угарно Бывает. Голова у людей болит, в глазах зелено, Даже и совсем умереть от угара можно. А затем еще я в окошко стучусь, Чтобы никто не забывал, что есть на свете люди, Которым зимой холодно, у которых нету шубки, Да и дров купить не на что. Вот я затем в окошко и стучусь, чтоб им Помогать не забывали. Тут добрый Мороз Иванович погладил рукодельницу по Головке да и лег почивать на свою снежную постель. Рукодельница меж тем все в доме прибрала, Пошла на кухню, кушанье изготовила, Платье у старика починила и белье заштопала. Старичок проснулся, был всем очень доволен и Поблагодарил рукодельницу. Потом сели они обедать. Обед был прекрасный, и особенно хорошо было Мороженое, которое старик сам изготовил. Так прожила рукодельница у Мороза Ивановича целых Три дня. На третий день Мороз Иванович сказал Рукодельнице: Спасибо тебе, умная ты девочка, Хорошо ты меня, старика, утешила, и я у тебя В долгу не останусь. Ты знаешь, люди за рукоделье деньги получают. Так вот тебе твое ведерко, а в ведерко я Всыпал целую горсть серебряных пятачков, Да сверх того, вот тебе на память бриллиант, Косыночку закалывать. Рукодельница поблагодарила, приколола бриллиант, Взяла ведерко, пошла опять к колодцу, Ухватилась за веревку и вышла на свет божий. Только что стала она подходить к дому, Как петух, которого она всегда кормила, Увидел ее, обрадовался, взлетел на забор и закричал: Кукареку, кукареку, у рукодельницы в ведерке пятаки! Когда рукодельница пришла домой и рассказала все, Что с ней было, нянюшка очень дивовалась, А потом примолвила: Вот видишь ты, Ленивица, что люди за рукоделье получают. Поди-ка к старичку да послужи ему, поработай, В комнате у него прибирай, на кухне готовь, Платье чини да белье штопай, так и ты горсть Пятачков заработаешь, а оно будет кстати. У нас к празднику денег мало. Ленивице очень не по вкусу было идти к старику Работать, но пятачки ей получить хотелось. И бриллиантовую булавочку тоже. Вот по примеру рукодельницы ленивица пошла к Колодцу, схватилась за веревку, да бух прямо ко дну. Смотрит перед ней печка, а в печке сидит пирожок, Такой румяный, поджаристый. Сидит, поглядывает да приговаривает: Я совсем готов, подрумянился, сахаром да изюмом Обжарился. Кто меня возьмет, тот со мной пойдет. А ленивица ему в ответ: Да как бы не Так. Мне себя утомлять, лопатку поднимать да в печку Тянуться. Захочешь, сам выскочишь. Идет она далее. Перед нею сад, А в саду стоит дерево, а на дереве золотые Яблочки. Яблочки листьями шевелят да промеж себя Говорят: Мы яблочки наливные, созрелые, Корнем дерева питались, студеной росой обмывались. Кто нас с дерева стрясет, тот нас себе и Возьмет. Да, как бы не так, отвечала ленивица. Мне себя утомлять, ручки поднимать, За сучья тянуть. Успею набрать, Как сами нападают. И прошла ленивица мимо них. Вот дошла она и до Мороза Ивановича. Старик по-прежнему сидел на ледяной скамеечке да Снежные комочки прикусывал. Что тебе надобно, девочка? Спросил он. Пришла я к тебе, ответила ленивица, Послужить да за работу получить. Дельно ты сказала, девочка, отвечал старик. За работу деньги следуют. Только посмотрим, какова она еще твоя работа будет. Поди-ка взбей мне перину, а потом кушанье изготовь, Да платье мое почини, да белье заштопай. Пошла ленивица, а дорогой думает: Стану я себя утомлять да пальцы знобить. Авось старик не заметит и на невзбитой перине уснет. Старик в самом деле не заметил или прикинулся, Что не заметил. Лег в постель и заснул, А ленивица пошла на кухню. Пришла на кухню да и не знает, Что делать. Кушать-то она любила, А подумать, как готовилось кушанье, это ей и в Голову не приходило. Да и лень было ей посмотреть. Вот она огляделась. Лежит перед ней зелень, мясо, рыба, Уксус, горчица, квас все по порядку. Думала она, думала. Кое-как зелень обчистила, мясо рыбу разрезала. Да чтоб большого труда себе не давать, как все Было мытое, немытое, так и положила в кастрюлю и Зелень, мясо, и рыбу, и горчицу, И уксус, да еще кваску подлила. А сама думает: зачем себя трудить, Каждую вещь особо варить? Ведь в желудке все вместе будет. Вот старик проснулся, просит обедать. Ленивица притащила ему кастрюлю, Как есть, даже скатерти не подостлала. Мороз Иванович попробовал, поморщился, И песок так у него и заскрипел на зубах. "Хорошо готовишь", заметил он, Улыбаясь. Посмотрим, какова твоя другая работа Будет. Ленивица отведала, да тотчас и выплюнула. А старик покряхтел, покряхтел, да и принялся сам Готовить кушанье. И сделал обед на славу. Так что ленивица пальчики облизала, Кушая чужую стряпню. После обеда старик опять лег отдохнуть да припомнил Ленивице, что у него платье не починено, Да и белье не заштопано. Ленивица надулась, а делать было нечего. Принялась платье и белье разбирать. Да и тут беда. Платье белье ленивица нашивала, а как его шьют, Том и не спрашивала. Взяла было иголку, да с непривычки укололась, Так и бросила. А старик опять будто бы ничего Не заметил. Ужинать ленивицу позвал, Да еще и спать уложил. А ленивица-то и люба, думает себе, Авось и так пройдет. Вольно было сестрице на себя труд принимать. Старик добрый, он мне и так задаром пятачков Подарит. На третий день приходит ленивица и просит Мороза Ивановича ее домой отпустить да за работу Наградить. "Да какая же была твоя работа?" Спросил старичок. "Уж коли на правду дело пошло, так ты мне Должна заплатить, потому что не ты для меня Работала, а я тебе служил". "Да как же? отвечала ленивица. Я ведь у тебя целых три дня жила". "Знаешь, голубушка, отвечал старичок, Что я тебе скажу. Жить и служить разница, да и работа работе порознь. Заметь это, вперед пригодится. Ну, впрочем, если тебя совесть не зазрит, Я тебя награжу. И какова твоя работа, такова будет тебе и награда". С этими словами Мороз Иванович дал ленивице Пребольшой серебряный слиток, а в другую руку Пребольшой бриллиант. Ленивица так этому обрадовалась, Что, схватив и то и другое, и даже не Поблагодарив старика, домой побежала. Пришла домой и хвастается. Вот, говорит, вот что я заработала. Не сестриче та, не горсточку пятачков, Да не маленький бриллиантик, а целый слиток Серебряный. Вишь, какой тяжелый! Да и бриллиант-то чуть не с кулак. Уж на этом можно к празднику обнову купить. Не успела она договорить, как серебряный слиток Растаял и полился на пол. Он был не что иное, как ртуть, которая застыла От сильного холода. В то же время начал таять и бриллиант, А петух вскочил на забор и громко закричал: "Кукареку, кукарекулька! У ленивицы в руках ледяная сосулька". А вы, детушки, думайте, гадайте, Что здесь правда, что неправда, Что сказано впрямь, что стороною, Что шутки ради, а что в наставление.