Дядя Ваня, Чт. 4

Я работаю, вам это известно, как никто в уезде. Судьба бьет меня, не переставая. Порой страдаю я невыносимо. Но у меня вдали нет огонька. Я для себя уж ничего не жду, не люблю Людей. Давно уж никого не люблю. Никого? Никого. Некоторую нежность я чувствую только к вашей няньке По старой памяти. Мужики однообразны очень, неразвиты, Грязно живут. А с интеллигенцией трудно ладить. Она утомляет. Все они, наши добрые знакомые, Мелко мыслят, мелко чувствуют и не видят дальше Своего носа. Просто-напросто глупы. А те, которые поумнее и покрупнее, Истеричны, заедены анализом, рефлексом. Эти ноют, ненавистничают, болезненно клевещут. Подходят к человеку боком, смотрят на него искоса и Решают: о, это психопат или это фразер. А когда не знают, какой ярлык прилепить к моему Лбу, то говорят: это странный человек, Странный. Я люблю лес. Это странно. Непосредственного, чистого, свободного отношения к Природе и к людям уже нет, Нет И нет. Нет, прошу вас, Не пейте больше. Отчего? Это Так не идет к вам. Вы изящны, у вас такой нежный голос. Даже больше. Вы как никто из всех, кого я знаю. Вы прекрасны. Зачем же вы хотите походить на обыкновенных людей, Которые пьют, играют в карты? О, не делайте этого. Умоляю вас. Вы всегда говорите, что люди не творят, Только разрушают то, что им дано свыше. Зачем же? Зачем же вы разрушаете самого себя? Не надо, Не надо, я умоляю, заклинаю вас. Не буду больше пить. Дайте мне слово. Честное слово. Благодарю. Баста, я отрезвел. Видите, я уже совсем трезв и таким останусь до Конца дней моих. Итак, будем продолжать. Я говорю, Мое время уже ушло. Поздно мне. Растарел, заработался, испошлился, Притупились все чувства. И кажется, я уже не мог бы привязаться к Человеку. Я никого не люблю и Уже не полюблю. Что меня еще захватывает, Так это красота. Неравнодушен я к ней. Мне кажется, что если б вот Елена Андреевна Захотела, То могла бы вскружить мне голову в один день. Но ведь это не любовь, Не привязанность. Астров на мгновение закрывает глаза И вздрагивает. Что с вами? Так, в великом посту у меня больной умер под Хлороформом. Об этом пора забыть. Скажите мне, Михаил Львович, Если б у меня была Подруга Или младшая сестра, Если б вы узнали, что она, Ну, Положим, любит вас, Как бы вы отнеслись к этому? Не знаю. Должно быть, никак. Я дал бы ей понять, что полюбить ее не Могу. Да и не тем моя голова занята. Как-никак, если ехать, то уже пора. Прощайте, Голубушка. А то мы так до утра не кончим. Я пройду через гостиную, если позволите. А то боюсь, как бы ваш дядя меня не Задержал. Астров уходит. Соня одна. Он ничего не сказал мне. Душа и сердце его все еще скрыты от меня. Отчего ж я чувствую себя такой счастливой? Я ему сказала: "Вы изящны, благородны, У вас такой нежный голос". Разве это вышло некстати? Голос его дрожит, ласкает. Вот я его чувствую в этом воздухе. А когда я сказала про младшую сестру, Он не понял. О, как это ужасно, что я некрасива. Как ужасно! А я знаю, что я некрасива. Знаю, знаю. В прошлое воскресенье, когда выходили из церкви, Я слышала, как говорили про меня. И одна женщина сказала: "Она добрая и великодушная, Но жаль, что она так некрасива". Некрасива. За окном уже совсем рассвело, Но Соня, углубившись в свои мысли, Ничего не замечает. В столовую возвращается Елена Андреевна, Подходит к окну, распахивает его. Прошла гроза. Ах, какой хороший воздух! Где доктор? Ушел. Софи. Что? До каких пор вы будете дуться на меня? Друг другу мы не сделали никакого зла. Зачем же нам быть врагами? Полноте. Я сама хотела. Довольно сердиться. И отлично. Папа лег? Нет, сидит в гостиной. Не говорим мы друг с другом по целым неделям. И бог знает из-за чего. Что это? Михаил Львович ужинал. И вино есть. Давайте выпьем брудершафт. Давайте. Из одной рюмочки. Этак лучше. Ну, Значит, Ты. Ты. Я давно хотела мириться. Все как-то совестно было. Что же ты плачешь? Ничего. Это я так. Ну, будет, будет. Чудачка. И я заплакала. Ты на меня сердита за то, что я будто Вышла замуж за твоего отца по расчету? Если веришь клятвам, То клянусь тебе, Я выходила за него по любви. Я увлеклась им как ученым, известным человеком. Любовь была ненастоящая, Искусственная, Но мне-то тогда казалось, Что она настоящая. Я не виновата. А ты С самой нашей свадьбы Не переставала казнить меня своими умными, Подозрительными глазами. Ну мир, мир, забудем. Не надо смотреть так, тебе это не идет. Надо всем верить, Иначе жить нельзя. Соня и Елена Андреевна садятся на подоконник, Смотрят в сад. На листьях блестят еще не обсохшие капли дождя. Скажи мне по совести, Как друг, Ты счастлива? Нет. Я это знала. Еще один вопрос. Скажи откровенно, ты хотела бы, Чтоб у тебя был молодой муж? Какая ты еще девочка. Конечно бы, хотела. Ну, спроси еще что-нибудь. Спроси. Тебе доктор нравится? Да, очень. У меня глупое лицо, да? Вот он ушел, а я все слышу его голос, Шаги. Посмотрю на темное окно, Там мне представляется его лицо. Я тебе кажусь глупой, сознайся. Ну, скажи мне про него что-нибудь. Что же? Он умный, Он все умеет, все может. Он и лечит, и сажает лес. Ни в лесе, ни в медицине дело. Милая моя, пойми, Это талант. А ты знаешь, что значит талант? Смелость, свободная голова, широкий размах. Посадит деревце и уже загадывает, Что от этого будет через тысячу лет. И уже мерещится ему счастье человечества. О, такие люди редки, их нужно любить. Он пьет, бывает грубоват. Ну что за беда? Талантливый человек в России не может быть Чистенький. Ты подумай сама, что за жизнь у этого доктора. Непролазные грязь на дорогах, морозы, Метели, расстояния огромные. Кругом народ грубый, дикий, нужда, Болезни. А при такой обстановке тому, Кто работает и борется изо дня в день, Трудно к сорока годам сохранить себя чистеньким и Трезвым. Я от души Желаю тебе. Ты стоишь счастья. А я Нудное эпизодическое лицо И в музыке, и в доме мужа, Во всех романах, Везде, словом, я была только эпизодическим лицом. Собственно говоря, если вдуматься, Соня, То я очень, Очень несчастна. Нет мне счастья на этом свете. Нет. Что ты смеешься? Я так счастлива, Счастлива! Мне хочется играть. Я сыграла бы теперь что-нибудь. Сыграй, я не могу спать. Сыграй. Сейчас. Твой отец не спит. Когда он болен, его раздражает музыка. Поди спроси, если он ничего, то сыграю. Поди. Сейчас. Елена Андреевна смотрит в сад, Прислушивается. Давно уж я не играла. Буду играть и плакать, плакать как Дура. Ефим! Ефим, это ты? Я. Не стучи. Барин нездоров. Сейчас уйду. Елена Андреевна отходит от окна, Идет к роялю, видит в дверях Соню, Вопросительно смотрит на нее. Ну? Нельзя.