Дядя Ваня, Чт. 8

Елена Андревна подходит к Астрову, порывисто Обнимает его, целует, и тотчас оба быстро отходят Друг от друга. Надо уезжать. Уезжайте поскорее. Если лошади поданы, то отправляйтесь. Сюда идут, кажется. Финита! Входят Серебряков, Соня, Войницкий, Марья Васильевна, Телегин и Марина. Профессор идет рядом с дядей Ваней. Кто старое помянет, тому глаз вон. После того, что случилось, В эти несколько часов я так много пережил И столько передумал, Что мне кажется, мог бы написать в назидание Потомству целый трактат о том, Как надо жить. Я охотно принимаю твои извинения И сам прошу извинить меня. Прощай. Серебряков обнимает и троекратно Торжественно целует Войницкого. Ты будешь аккуратно получать то же, Что получал и раньше. Все будет по-старому. Маман. Александр, Снимите саперть И пришлите мне вашу фотографию. Вы знаете, как вы мне дороги. Прощайте, Ваше превосходительство. Нас не забывайте. Прощай, Соня. Все прощайте. Серебряков подает руку Астрову. Благодарю за приятное общество. Никогда больше не увидимся. Прощайте, голубчик. Елена Андревна целует дядю Ваню в голову и уходит. Дядя Ваня стоит неподвижно, не замечая ничего Вокруг. Астров делает движение вслед за Еленой Андревной. В дверях видит Телегина. Скажи там Вафле, чтобы заодно, Кстати, подавали и мне лошадей. Слушаю, дружочек. Что ж ты не идешь проводить? Пусть уезжают, а я, Я не могу. Мне тяжело. Надо поскорее занять себя чем-нибудь. Работать, работать. Дядя Ваня, склонившись к столу, Торопливо и беспорядочно перебирает бумаги, Открывает конторскую книгу. Астров, задумавшись, стоит у окна. В комнату постепенно возвращаются все провожавшие. Уехали. Профессор рад, небось. Его теперь сюда и калачом не заманишь. Уехали. Уехали. Дай Бог благополучно. Ну, дядя Ваня, давай делать что-нибудь. Работать, работать. Давно, давно уж мы не сидели вместе за этим Столом. Чернил, кажется, нет. А мне грустно, что они уехали. Уехали. Напишем дяде Ване прежде всего счета. У нас страшно запущено. Сегодня опять присылали за счетом. Пиши, Ты пиши один счет, я другой. Счет. Счет господину. Баньки захотелось. Тишина, Перья скрипят, сверчок кричит. Тепло, уютно И не хочется уезжать отсюда. Вот подают лошадей. Остается, стало быть, проститься с вами, Друзья мои, Проститься со своим столом. И айда! И чего засуетился? Сидел бы. Нельзя. Из старого долга осталось два семьдесят Пять. Михаил Львович, лошади поданы. Слышал. Вот возьми это и гляди, чтобы не помять папку. Слушаюсь. Ну-с. Когда же мы увидимся с вами? Не раньше лета, должно быть. Зимой едва ли. Само собой, если случится что, то дайте знать. Приеду. Спасибо за хлеб, За соль, За ласку. Одним словом, за все. Прощай, старая. Так уедешь без чаю? Не хочу, нянька. Может, водочки выпьешь? Пожалуй. Моя пристяжная что-то захромала. Вчера еще заметил, когда Петрушка водил поить. Перековать надо. А? Я говорю перековать надо Придется в Рождественском заехать к кузнецу, Не миновать. Астров смотрит в одно окно, В другое. Там за окнами сад в густых сумерках. Астров подходит к карте Африки. А должно быть, в этой самой Африке Теперь жарища, страшное дело. Да, вероятно. Кушай На здоровье, батюшка. А ты бы хлебцем закусил. Нет, я и так. Зачем? Всего хорошего. Не провожай меня, нянька, не надо. Астров стремительно уходит. Соня смотрит ему вслед, затем, Словно очнувшись, идет проводить его. Второго февраля масло постного двадцать фунтов. Шестнадцатого февраля опять масло постного двадцать Фунтов. Гречневой крупы. Уехал. Возвращается в комнату Соня, Подходит к столу, Стоит неподвижно, опустив голову. Уехал. Итого пятнадцать, Двадцать пять. Ох, грехи наши. Соня и дядя Ваня снова сидят за письменным столом. Телегин в стороне тихо наигрывает на гитаре. Дядя Ваня кладет книгу, склонившись к столу, Закрывает глаза рукой. Соня подходит к нему, обнимает. Дитя мое, Как мне тяжело! О, если б ты знала, Как мне тяжело. Что же делать? Надо жить. Мы, дядя Ваня, будем жить. Проживем длинный-длинный ряд дней, Долгих вечеров. Будем терпеливо сносить испытания, какие пошлет нам Судьба. Будем трудиться для других и теперь, И в старости, не зная покоя. А когда наступит наш час, Мы покорно умрем. И там, за гробом, мы скажем, Что мы плакали, Что мы страдали, Что нам было горько. И Бог ушалится над нами, И мы с тобою, дядя, Милый дядя, Увидим жизнь светлую, прекрасную, Изящную. Мы обрадуемся На теперешнее наше несчастье, Оглянемся с улыбкой, с умилением И отдохнем. Я верую, дядя, Я верую горячо, страстно. Мы отдохнем. Мы отдохнем, Мы услышим ангелов, Мы увидим все небо в алмазах. Мы увидим, как все зло земное, Все наши страдания потонут в милосердии, Которое наполнит собою Весь мир. И наша жизнь Станет тихой, нежной, Сладкой, как вахта. Я верую, Верую. Бедный, бедный дядя Ваня, Ты плачешь. Ты не знал в своей жизни радости. Но погоди, Погоди, дядя Ваня, Мы отдохнем, Мы отдохнем, Мы отдохнем.