Возвращение и финал

И вдруг раздались бравурные звуки, И вышли начальник и помощник с бутоньерками в Петлицах. Здрасте, здрасте, друзья дорогие! Наконец-то настала пора. Установки теперь все другие, и мы тоже не те, Что вчера. На исходе двадцатого века, Хорошо потрудившись в борьбе, кой-какие права Человека можем смело позволить себе. А излишний надзор и опека ни к чему в Нашей дружной семье, семье, семье, Семье, семье, семье. И оба они выпускают Илью на Свободу. И его, разумеется, встречают друзья, И он вновь на своей кухне и в своей Компании. И боже мой, ура, ура, Ура! На пороге появился Вадим, Уехавший когда-то во всем иностранном, Весь такой красивый. И вот начался между ними прежний как бы дуэт. И снился мне большой кошмар, как будто наяву я Никуда не уезжал, в Париже не живу. И не имею за душой Renault и Chevrolet, А только этот рай земной за двести двадцать ре. Илья говорит: "Джан, джан". Вадим говорит: "Вай, вай, вай". Илья говорит: "Ждал, понимаешь, Мире и Матье". Бат приехал. Ай! Господа, что у вас тут происходит? У нас революция, месье. Как тогда? Абсолютно. Земля крестьянам, власть Советам. Верхи еще хотят, но не могут. Низы могут, но еще не хотят. Ну как у вас дела, дела насчет картошки? Насчет картошки? Насчет картошки? Ха! Она себе становится на ножки. Ну слава богу. Я таки рад за вас. Север, юг, восток и запад, север, юг, Восток и запад. Север! Юг! Ай-яй-яй-яй! И вдруг Вадим достал разноцветную бутылку. Но тут Жена Ильи Алена вынесла ту самую бутылку С бумагой и подписями, которые когда-то они спрятали Лет на десять, как обещали. Господи, говорит Вадим, уцелела. Слушайте, слушайте, слушайте все! Леди, синьоры, мадам и месье! Узнаете ли вы этот предмет, спрятанный нами на Десять лет с некоторой бумагою, Подписанный нами с большою отвагою? Лет через двести наши биографы дадут миллионы за эти Автографы. И начинает сверять подписи с тем, Кто здесь присутствует. Ты здесь. Ха! Ха! И ты тоже здесь. Так. И ты, и ты. А вот и я. Ха! А где же? А где же, братцы? А где? Читай, говорит ему друг. А где же Габай, Илюша Габай? Отбыл срок, вернулся через год, покончил с собой. А Вадик Деланэ? Отбыл срок, затем вынужденная эмиграция. Там и умер тридцати пяти лет от роду. Очень тосковал. А Голансков, Юра Голансков? Получил семь лет, Там и умер за год до конца срока. А Толик Марченко? Имел четыре срока и ссылку, в сумме лет Девятнадцать. А? Так и погиб в Чистопольской тюрьме в восемьдесят Шестом году. Тоша Якобсон, Гриша Подъяпольский, Ира Каплун, Саша Галич, Вика Некрасова. Вечная память. Вечная Память. Вечная Память. Вечная память. Вечная память во Веки веков, во Веки веков. О, как жестока, темна и Безумна наша дорога К свету дневному! Но терпеливо и Неуклонно с каждой Утратой все ближе Заря. Вечная Память. Вечная Память.