Имярек

Розовые белки Бултыхаются в глазницах, как Офелия, В них зрачки Пытаются утопиться. Мысли одрябли в голове, подпёртой рукой. Единственное, что знаю вряд ли В ней можно найти покой. Мажется дождь по засаленным стёклам, По отпечаткам горячего лба. Кажется, я бы покорно и с лёгкостью с другой Стороны окна. Лёг бы на прутья в обгорке ракеты и улетел На лет двадцать назад. Туда, где бегают дети-атлеты, где каждый немного Пернат. Я тоже летаю, будто сапсан, правда, В теле улитки. Мечтательно с еле заметной придурковатой Улыбкой. Сквозь облака кумары, Серый от комнатного загара, ползу, Измождённый вирусом Эпштейна-Барр. Пусть всегда было солнце, пусть всегда было Небо. Жаль, всегда было ясно, что всегда Не сейчас. Светлое, светлое, светлое завтра через две ночи Снова будет вчера. Когда, когда, когда я успел опоздать навсегда? Пусть всегда было солнце, пусть всегда было Небо. Жаль, всегда было ясно, что всегда Не сейчас. Светлое, светлое, светлое завтра через две ночи Снова будет вчера. Когда, когда, когда я успел опоздать навсегда? Розовые белки В объятиях век. Еще один глоток, И имя мое имярек. Слышу, как цокает к выходу на каблуках Обиженка-время. Так обычно уходит любовница-жизнь от унылого Безвременья. Ну и ладно. Продолжу прокручивать слайды в своем фильмоскопе. Белый как мел и печальный, как госпиталь. И буду дальше завывать грустные песни сутулой Собаке-судьбе. Ведь где мне нету равных, так это в жалости К самому себе. Пусть всегда было солнце, пусть всегда было Небо. Жаль, всегда было ясно, что всегда Не сейчас. Светлое, светлое, светлое завтра через две ночи Снова будет вчера. Когда, когда, когда я успел опоздать навсегда? Пусть всегда было солнце, пусть всегда было Небо. Жаль, всегда было ясно, что всегда Не сейчас. Светлое, светлое, светлое завтра через две ночи Снова будет вчера. Когда, когда, когда я успел опоздать навсегда?