Лес, Чт. 4

Ты зачем это эспаньолку завёл? А что же-с? Скверно! Русский ты человек или нет? Ну что за гадость? Терпеть не могу. Обрей совсем или уж бороду отпусти. Я пробовал бороду-то, Не выходит-с. Ну как так? Ну что ты врёшь? Не, не выходит, Геннадий Дементьевич, это тут вместо Волос перья растут. Перья. Рассказывай ещё. Ну, говорю тебе, обрей, А то попадёшь мне под сердитую руку со своей Эспаньолкой, смотри. Обреюсь-с. А я, брат Аркаша, Там на юге расстроился совсем. Отчего же так-с? Характер, братец. Ну знаешь ты меня. Лев ведь я. Подлости не люблю. Вот моё несчастье. Со всеми антрепренёрами перессорился. Неуважение, братец, интриги. Искусство не ценят, ведь всё копеечники. Хочу у вас на севере счастье попробовать. А у нас то же самое. И у нас не уживётесь. Я вот тоже не ужился. Ты тоже. Сравнял ты себя со мной. Ну а что же-с? Ещё у меня характер-то получше вашего. Я смирнее-с. Что? Нет, Геннадий Дементьевич, я же смирный, Смирный. Я никого не бил. Так тебя били, кому только не лень было. Всегда, брат, так бывает. Есть люди, которые бьют, и есть люди, Которых бьют. Что лучше, не знаю. У всякого свой вкус. И смеешь ты! Да я ничего не смею. Ну вы сами сказали, что не ужились. Не ужились. А тебя из какого ты города губернатор-то Выгнал? Ну, сказывай. Ну, чё сказывай, сказывай. Мало ли чего болтают. Выгнал. Как выгнал? За что выгнал? Как выгнал? И то слышал, и то известно, братец. Три раза тебя выбивали из города. В одну заставу выгонят, а ты войдёшь в другую. Наконец уж губернатор вышел из терпения. Стреляйте его, говорит, в мою голову, Если он ещё воротится. Стреляйте. Разве стрелять можно-с? Ну стрелять не стреляли, а четыре версты казаки Нагайками гнали. Совсем не четыре, до рощи только. Ну будет, Аркадий! Не раздражай ты меня, братец. Подвигайся. Подвигаюсь, Геннадий Дементьевич. Да, брат Аркадий, Разбился я с театром, А уж и жаль теперь. Как я играл! Боже мой, как я играл. Очень хорошо-с. Да так-то хорошо, что... Ну да что с тобой толковать? Ну что ты понимаешь? Последний раз в Лебедяни играл я Велизария. Сам Николай Хрисанфыч Рыбаков смотрел. Кончил я последнюю сцену, Выхожу за кулисы. Николай Рыбаков тут! Положил он мне так руку на плечо. Ох, Геннадий Дементьевич, батюшка, помилосердуйте, Не убивайте, и богу боюсь. Ничего, ничего, я легонько, ведь это только пример. Я богу боюсь, Геннадий Дементьевич, меня ведь уж раз Так-то убили совсем, до смерти. Кто, как? Бечовкин. А! Он Липунова играл. Ну а я Фидлера-с. Ещё на репетиции он всё это примеривался. Я, говорит, тебя, Аркаша, вот как в окно выкину. Этой рукой, говорит, возьму за ворот, Подниму на воздух, этой поддержу, так и высажу. Так, говорит, Каратэгин делал. О! Уж я его молил, молил. Ну на колени вставал. Дяденька, я говорю, не убивайте меня. Да ничего, ничего, Аркаша, что ты, Не бойся. И вот пришёл спектакль, Подходит наша сцена, публика его принимает. Гляжу, Щёки у него трясутся, Губы трясутся, глаза кровью налились. Постелите, говорит, этому дураку что-нибудь там под Окном, как бы я его в самом деле не Убил. Ну, вижу, Геннадий Дементьевич, Ну конец мой приходит. Как уж я там пробормотал свою сцену, Не помню. Подходит он ко мне. Лица-то человеческого нету. Зверь зверем. Взял он меня левой рукой за ворот, Поднял на воздух, а правой как размахнется, Как кулаком по затылку хватит. Оп ты! Света я не взвидел, Геннадий Дементьевич, Сажени три от окна пролетел, в женскую уборную дверь Выломал. Хорошо трагикам, его за эту сцену тридцать раз Вызывали. Публика чуть театр не разломала, А я на всю жизнь мог калекой остаться. От немного Бог помиловал. Эффектно. Надо это запомнить. Постой-ка, как ты говоришь, я попробую. Геннадий Дементьевич! Геннадий Ай, батюшки! Ну ладно, ладно, Не надо. В другой раз. Так вот. Положил он мне руку на плечо. Ты, говорит. Да я, говорит Умрем, говорит. Лестно. У тебя табак есть? Какой табак, Помилуйте, крошки нет. Как же ты в дорогу идешь, а табаком не Запасся? Глуп. Да ведь и у вас нет. У вас нет. Смеешь ты мне это говорить? Я, брат, такой был, какого ты и не видывал. Одесский первый сорт от Криона. Да, теперь вышел. И у меня вышел. А денег с собой много? У меня их и отродясь-то много не было, А сейчас копейки за душой нет. Как же ты в дорогу без денег, без табаку И без денег? Чудак. Лучше не ограбиться. Да и не все равно без денег-то, что на Месте сидеть, что по дороге идти. До Воронежа ты, положим, с богомольцами дойдешь, Христовым именем пропитаешься. А дальше-то как? Землей Войска Донского. Облика христианского на тебе нет, А ты хочешь по станицам идти. Казачки тебя за беса сочтут, детей стращать станут. Уж вы не хотите, Геннадий Дементьевич, мне взаймы Дать. Это нужно правду сказать, Что душа нынче только у трагиков и осталась. У меня тоже душа широкая, Только денег я тебе не дам. Самому, пожалуй, не хватит. А пожалеть тебя, брат Аркаша, я пожалею. У тебя нет поблизости родных или знакомых? Нет. Да если бы и были, они же денег Не дадут-с. Не об деньгах речь. Хорошо бы отдохнуть в дороге, пирогов домашних, Знаешь, наливочки попробовать. Как же это, брат, это у тебя ни родных, Ни знакомых нет? Ну что ж ты за человек? Ведь у вас тоже нет-с, Геннадий Дементьевич. У меня-то есть. Да я было хотел мимо пройти. Горд я очень, Да уж видно, завернуть. Да ведь и у родных-то тоже, Геннадий Дементьевич, Нашему брату невелика радость. Нет, Мы народ вольный, гулящий, нам трактир дороже всего. Я ведь у родных-то пожил, я знаю. Есть у меня тут дядюшка, лавочник в уездном городе, Тут верст за пятьсот отсюда. Погостил я у него, да кабы не сбежал, Так... Что же? Нехорошо-с. Вот я вам расскажу-с. Шлялся я без дела, ну, месяца три. Надоело. Дай, думаю, к дядюшке загляну. Ну вот и пришел. Долго это меня в дом Не пущали, всё разные лица на крыльцо выглядывали. Наконец выходит сам. "Ты, говорит, зачем?" Я говорю: "Как же? Навестить вас, дяденька, Пришел". "А что ж ты свое художество бросил?" "Бросил, говорю. "Ну что ж, поживи у меня, вот тебе каморка, Только прежде в баню сходи". И вот стал я у них жить, Геннадий Дементьевич. Встают в четыре часа, Обедают в десять, Спать ложатся в восьмом часу. За обедом и за ужином водки пей, сколько хочешь. После обеда спать. И все в доме молчат, Геннадий Дементьевич, точно вымерли. Дядюшка с утра уйдет в лавочку торговать, А тетка целый день сидит, чай пьет и вздыхает. Взглянет на меня, ахнет и промолвит: "Бесчастный ты человек, Душе своей ты погубитель". То ли только у нас с ней разговоров было. "Не пора ли тебе, душа своей погубитель, Ужинать? Да и шел бы ты спать". Чего к тебе лучше? Оно точно, Геннадий Дементьевич, я было поправился, Толстеть стал, но только как-то раз за Обедом приходит мне в голову мысль: А что, Не удавиться ли мне? Я этак тряхнул головой, чтобы мысль эта вышла. Погодя немного опять эта же мысль, К вечеру опять. Э, вижу, нет, дело плохо. Да ночью бежал из окна. Вот каково нашему брату у родных-то жить. Я бы и сам, братец, не пошел, Да признаться тебе сказать, Устал. А еще до Рыбинска с неделю пропутешествуешь, Да и дело-то найдешь ли, неизвестно. Вот если бы нам найти актрису драматическую, М? Молодую, хорошую. Ой, Геннадий Дементьевич, тогда бы и толковать не о Чем, мы бы сами, с остальных подобрать легко, Такую б труппу составили. Я кассиром. За малым дело стало. Актрисы нет. А их теперь нигде нет-с. Да понимаешь ли ты, Аркашка, что такое драматическая Актриса? Знаешь ли ты, какую актрису мне нужно? Душа мне, братец, нужна. Жизнь, огонь. Огня нынче днем с огнем не сыщешь. Ты у меня не смей острить, когда я серьезно Разговариваю! У вас, вальдевильных актеров, только смех на уме, А чувства ни на грош. Бросится женщина в омут головой от любви. Вот актриса! Но чтоб я сам видел, А то не поверю. Вытащу из омута, тогда поверю. Ну, Видно, идти. Куда-с? Не твое дело. Пятнадцать лет, братец, не был. А ведь я чуть не родился здесь. Детские лета, невинные игры, голубят, Не знаешь ли? Все это в память. Что ж, Отчего и не принять меня? Она уж старушка, ей по самому дамскому счету давно За пятьдесят лет. Я ее не забывал, братец. Посылал часто ей подарки. Из Карасу-базара послал ей туфли татарские, Мороженую нельму из Иркутска, бирюзы из Тифлиса, малахитовые четки из Екатеринбурга. А, да всего и не упомнишь. Конечно, лучше бы нам с тобой подъехать к крыльцу В карете, дворня навстречу, а теперь Пешком В рубище. Горд я, Аркадий, Горд. Пойдем, и тебе угол будет. Да куда же-с, Геннадий Дементьев? Куда? Читай. В усадьбу Пеньки Помещицы госпожи Гурмыжской. Туда ведет меня мой жалкий жребий. Руку, товарищ! Усадьба Гурмыжской. Барский дом с большой террасой, выходящей в старый Сад. На ступеньках террасы стоит Буланов. Из дома выходит Гурмыжская. Увидев Буланова, она, благосклонно улыбаясь, Протягивает ему руку. С добрым утром, Раиса Павловна. А, здравствуй, мой друг. Как ваше здоровье-с? Благодарю тебя, я здорова. Даже как-то особенно свежо чувствую себя сегодня. Несмотря на то, что плохо ночь спала. Какое-то волнение. Все-таки неприятные сны снились. Ты снам веришь? Как же не верить-с? Может быть, если б я поучился побольше, Я бы и не верил-с. А я ведь недоучился-с. Я и растрепанный не хожу, умываюсь каждый день и Снам верю-с. Бывают сны, которых целый день не выживешь из Головы. Что ж вы, Раиса Павловна, изволили видеть-с? Ну, положим, я тебе всего не скажу. Извините-с. Тут и вины никакой нет. Я другой сон тебе скажу, А этот нет. Отчего же-с? Ну, оттого что иногда рассказывать сны Точно то же, что рассказывать свои тайные мысли или Желания. Это не всегда удобно. Я женщина, ты же мужчина. Так что ж, что мужчина-с? Уж такая невинность, из рук вон. Но я тебя видела. Меня-с? Да. Это мне очень приятно-с. Будто. Значит, вы обо мне думали-с, когда почивать Ложились? Ну, скажите, пожалуйста. И ты этим очень доволен, да? А как же не доволен? Я ведь все боюсь, что на меня рассердитесь за Что-нибудь и к маменьке прогоните. Ну что за вздор такой? За что ж я рассержусь-то на тебя? Бедный, ты меня боишься, боишься. Как же не бояться? Говорят, вы очень строги-с. Это хорошо, что так говорят. Но с тобой, мой друг, я строга не буду. Хуже всего для тебя, если ты станешь меня бояться. Хорошо-с. Вот если бы я знал-с. Ну что, что? Как угодить вам-с? Догадайся. Догадаться, Раиса, легко-с. У меня на это ума нет. А на что же у тебя ум? На все, что прикажут. И вот еще имением управлять, мужиками-с. Если б были крепостные, вам лучше меня управляющего Не найти. Нужды нет, что я молод-с. Ах, этот сон! Ну не идет у меня из головы, да и Только. А чем же он вас так беспокоит, Раиса Павловна? Довольно трудно объяснить тебе, мой друг, Но с тобой я могу говорить откровенно. Ты мне предан, да? Вот видишь ли, У меня есть племянник. Я знаю-с. Вы его очень любите и часто про Него говорите. А, мой друг, иногда говорят одно, Думают совсем иное. Зачем я всякому буду объяснять свои чувства? Я по родству должна любить его. Вот и говорю, что люблю. А в самом деле не любите-с? Нет, ну не то что не люблю, ну как Тебе сказать. Ну, он лишний теперь. Я так покойна, я уж задумала, как мне распорядиться Своим состоянием. И вдруг он явится. Надо будет и ему дать какую-то часть и отнять У того, кого люблю. Так вы не отдавайте-с. Нельзя, ну нельзя. За что ж я ему откажу, если он почтителен И ведет себя хорошо? Я здесь так себя поставила, что отказать Родственнику не могу. Но если он явится без всяких средств, Надо будет его содержать? А, пожалуй, захочет ещё поселиться тут. Ну не выгнать же его. Прикажите мне, я выгоню. Сохрани тебя Бог. Береги себя, мой друг, береги. Алексис, вот что я видела во сне. Будто он приехал и убил тебя из Пистолета при моих глазах. Меня-с? Да. Ну, это ещё мы посмотрим. Раиса Павловна. А? А вы лучше забудьте о нём Совсем и не говорите, а то ещё чего доброго Накличете, пожар. Да, да, в самом деле, Как обычно, не накличьте. Тьфу-тьфу-тьфу-тьфу. Тьфу-тьфу-тьфу. На террасу выходит Карп. Сударыня, пожалуйте чай кушать. Самовар готов-с. Пойдём, Алексис. Сударыня, А сегодня ночью барин приехали-с. Барин? Какой барин? Геннадий Демьянович! Слышишь, Алексис? Где же он? А я их в беседку проводил, там и почивать Приготовился. Они говорили, что остановились в Городе. Всю поклажу там оставили, а к нам из города-то Пешком-с заместо прогулки-с. А ещё-то он ничего не говорил? Ничего-с. Они были не в духе-с. Как? Как не в духе, а? Да так, вроде как в забвеньи-с. Боже. Но это, надо полагать, с дороги-с. Требовали чернил, бумаги и долго ходили по Беседке, всё думали-с. Сели к столу, написали записку и приказали вам Отдать. Что это такое? Стихи какие-то. Судьба моя жестокая, жестокая судьба моя. Ах, теперь одна могила. Я ничего не понимаю. Алексис. Вы не понимаете, а где же мне-то понять? Он спит? Никак нет-с. Встали рано-с и ушли-с. Должно быть, купаться. Я их сегодня не видал-с. Ну, когда вернется, проси его в гостиную чай кушать. Слушаюсь. Вот и не верь снам, а. Пойдем, Алексис, пойдем. Гурмыжской под руку с Булановым удаляется. Из глубины сада идет Несчастливцев. Он в черном сюртуке, Тщательно причесан, в руках цилиндр. За ним следует Аркашка в своем кургузом пиджачке. Ну, Аркадий, тетушка моя женщина почтенная, Строгая. Я не хочу, брат, чтобы она знала, Что я актер, да еще провинциальный. Смотри, не проговорись. Я Геннадий Демьянович Гурмыжской, капитан в отставке Или майор. Уж как тебе угодно будет. Одним словом, я барин, а ты мой лакей. Как лакей? Так просто лакей и все тут. Нельзя же мне тебя представить тетеньке. Ну как я тебя введу в гостиную? Тетенька женщина почтенная, строгая. И вдруг представьте себе физиономию. А лакеем быть тебе с твоей рожей, братец, самый Раз. Ну, это извините-с, Это еще неизвестно. Что неизвестно? Да, насчет рожи-то. Нет уж ты, брат Аркадий, не сомневайся. Как же? Так же говорю я тебе. Чего тебе еще? Накормят тебя здесь хорошо. Служить ты будешь только мне. Да ведь я горд, Геннадий Демьянович. Очень мне нужно, что ты горд. Не тебе чета, сам Мартынов играл лакеев, А ты стыдишься. Ну как ты, братец, глуп. Это на сцене. Ну и ты, братец, представь себе, что ты на Сцене. Нет, нет, нет, я не хочу. Что, что выдумали, как же? Я лучше уйду. У меня тоже амбиции есть. Я знаю, что амбиции есть. А паспорт есть ли? А вам что? А вот что! Уйди. Попробуй, так увидишь. Мне, братец, только мигнуть, и пойдешь ты по этапу На место жительства как бродяга. Я ведь знаю, ты двенадцать лет без паспорта ходишь. Вместо паспорта у тебя в кармане статья курских Губернских ведомостей, где напечатано, Что приехал актер такой-то, играл очень скверно. Вот и весь твой вид. Ну, Что ж ты замолчал? То-то же. То-то же. А ты сделай, братец, Для меня. Ну кто тебя просит? Подумай. Ну, по-товарищески, понимаешь, По-товарищески. Ну, если по-товарищески, я, пожалуй. Ты не подумай, братец, что я гнушаюсь своим званием. Ну неловко, братец. Ну, дом такой, тишина, смирение. Мы с тобой почти черти, немного лучше. Сам знаешь, скоморох папуне товарищ. Только ты насчет ссоры или драки, Ну и насчет чужого поостерегись, Аркашка. Геннадий. Хоть тебе и трудно будет, а постарайся, братец, Вести себя как следует порядочному лакею. Вот, во-первых, сними, братец, картуз да отойди к Стороне, кто-то идет. Из дому выходит Карп. Здравствуйте, батюшка барин. Как почивать-то изволились? Ничего, братец, соснул недурно. Что ж это, сударь, как вы постарели. Жизнь, братец. Понимаю Как не понимать? Тоже ведь это служба Да, братец, Это служба Опять же и походы, сударь. Ох, походы, походы Да, с места на место, Сударь Да, брат, с места на место. Вы как здесь поживаете? Да какая наша жизнь, сударь? Живем в лесу, молимся пенью да и то Сменю. Ну-с, пожалуйте, сударь, Пожалуйте. Тетенька вас чай кушать дожидается. Послушай, Карп, не забудь моего Аркашку. Напой чайком, братец. Слушаю, сударь. Будьте покойны, сударь. Несчастливцев уходит в дом. Аркашка возмущенно пожимает плечами. Черт его возьми. Ушел, Оставил с хамом. Ну вот, вот он еще с разговором лезет. Вас как звать? Сгонарель. Вы что же, иностранец, что ли, Будете? Иностранец буду. А-а. А вас как? Карп Савельевич. Это не может быть. Верно. Нет. Верно, верно. Да нет, ну карп это рыба. То карпия. Это все равно, что карп, что карпий. Что лучше бы вас Сазаном Савельичем звали. Ну как же это можно? Хотите чаю? Нет. Как нет? Так нет. Так-таки совсем и не хотите? Совсем не хочу. Да почему же-с? Потому же-с. Это я не понимаю. Это очень просто. Оно после купания-то-Да. Лучше бы Само собой, что лучше бы. Но, но где взять-то? Ну, потрудитесь, Окунь Савельич. Да не Окунь, Карп! Нечто у клюшницы попросить. Попросите. Попросите и перенесите к нам в беседку. Да уж постараюсь для вас. Постарайтесь, Налим Савельич. Суд гороховый. Аркашка, весело подпрыгивая, направляется к беседке. И откуда же его вывезли? Из каких таких земель? Ну, это, должно быть, издалека. Вот это камардин! И то сказать, образование. А здесь что? Одно слово лес. Слева из-за дома выходят Восьмибратовы, Отец и сын. Вам что? Барыню бы любопытно видеть, любезнейший. Дожидайтесь своего термину, когда вас позовут. Да чего? Ведь у нас с тётенькой дела. Нужда нам велика до ваших дел. Да нельзя же, помилуйте! Но, но куда же вы лезете? А ты все-таки поди, доложи, попробуй. Да как вы говорите доложить, Коли заняты с полковником? Племянник их приехали. Полковник? Ну, разумеется, полковник. Пятнадцать лет не видавшиеся. Надолго? А зачем ему надолго? Совсем приехали. Строги? Ну, само собой. А то как же? Об чем еще говорить-то? Какое звание-то Возьмите себе в ум. Ну, пущай их. А ты все-таки в свое время-Да ну вот, Вот, вот. У-у-учи мне еще. Восьмибратовы уходят, за ними Карп. На террасе появляются Несчастливцев и Буланов.